Поколение А - Дуглас Коупленд

Мы заперли Сержа в одной из комнат на первом этаже, где был только голый матрас на полу и плакат с изображением единорога, забытый, а может быть, брошенный прежними обитателями этого дома. Для верности мы забили дверь в комнату досками, а окна – еще и листами фанеры. Закончили почти на рассвете, но спать никто не пошел. Сэм сказала:

– Мне как-то не хочется проснуться от того, что меня будут вешать на велосипедной цепи.

– У Сержа есть стимуляторы, – сказала Диана. – Я точно знаю. Они нас взбодрят.

Мы поднялись в комнату Сержа. Там царил идеальный порядок, чего, в общем, и следовало ожидать. Рядом с маленьким чемоданчиком, где хранились лекарства, стоял огромный дорожный чемодан.

Я сказал:

– Интересно, а что там?

Чемодан был закрыт на замок, но мы расковыряли его ножом, и… ни хрена себе! Это была настоящая переносная операционная от Луи Виттона*. Сотни сверкающих хирургических инструментов: реклинаторы, зажимы, пилы, распаторы, щипцы, зеркала, расширители. Диана присвистнула, глядя на все это великолепие.

* Луи Виттон (Louis Vuitton) – известная французская торговая марка, под которой выпускаются сумки, чемоданы, модная одежда и аксессуары.

– Эх, найти бы нам их чуть раньше! Мне бы тогда не пришлось выковыривать наши маячки кухонным ножом. Тут столько всего… хватит на целое хирургическое отделение. С таким инструментом можно запросто разделить сиамских близнецов, а потом сшить их обратно.

Мы все закинулись амфетамином. Чистейший продукт – куда там папиному доморощенному «ледку»! В голове сразу же прояснилось, сонливость прошла мгновенно. Каждая клеточка в теле как будто звенела и говорила: «Зак, тебе точно понравится! Тебе уже нравится. Ты потом обязательно повтори!»

Серж кричал из своей скучной нейтральной комнаты:

– Откройте дверь! Что за глупости?! Ребята, послушайте меня. Я просто искал антидот для солона! Недорогой и несложный в производстве. Он у вас в крови – и вы это знаете! Выпустите меня! Давайте продолжим исследования! Продолжим рассказывать истории. А потом проведем серию анализов крови. Это нужно не только мне! Это нужно всему человечеству]

Но мы не обращали внимания на его вопли. Мы рассуждали примерно так: «Да, Серж, ты все убедительно излагаешь. Но мы-то знаем, на что ты способен. Например, уничтожить целое племя – целое общество, – как будто это не люди, а тритончики в аквариуме». А потом у Сержа начались ломки от нехватки солона, и он принялся истерить и сыпать угрозами, так что наше к нему доверие, и без того невысокое, упало до нулевой отметки.

– А кто-нибудь записал нашу ночную веб-трансляцию?

– А как же!

У нас было несколько копий с записью событий прошедшей ночи, увенчавшейся незавершенной историей Тревора. Историей, которая все еще «пишется» – а вернее, проживается – здесь и сейчас. На рассвете мы вышли из дома с половиной белой простыни, прилепленной скотчем к алюминиевой палке, подобранной на детской площадке. Простыня хлопала наверху. Если бы в нас стали стрелять или если бы мне на шею вдруг накинули петлю, я бы не удивился.

Мы очень быстро нашли подтверждение своим страхам, когда добрались до заброшенной автомастерской на Коллисон-авеню. На перекладине перед входом висело еще два трупа. Это были те самые парни, которых мы встретили на месте крушения самолета. Те, кто жег солон. Это стало для нас неожиданностью. Мы-то были уверены, что это они будут вешать других. Но чтобы повесили их самих… Как-то все странно. И очень тревожно. Мы прошли почти весь городок и не встретили ни единой живой души. Нам было некому сдаваться. Городок словно вымер.

– Что за хрень?..

– Может быть, они в старой деревне? – сказал Жюльен. Городок четко делился на два отдельных района: новый