Голубь с зеленым горошком - Юля Пилипенко

– А у вас за стеной реставрируют экспонаты музея и произведения искусства. У вас очень талантливые соседи.

– С ума сойти! То есть я буду спать, зная, что за стенкой приводят в порядок стол, который из-за меня же и пострадал? Меня совесть замучает.

– Не замучает. И спать вы будете со мной. Вы идете переодеваться? Я подожду в холле.

– Да, иду. Синьор Инганнаморте…

– Что еще?

– У меня никогда такого не было.

– Какого «такого»?

– Вы на меня смотрите… и от одного вашего взгляда у меня «там» кипяток.

– Мадемуазель, еще полслова, и я пойду лично вас переодевать. Только боюсь, что в Санта-Круз мы до вечера не успеем.

– Иду! Я очень быстро. – Я поцеловала его в пробивающуюся на щеке щетину. – Господи, как же вам идет легкая небритость…

* * *

Миновав Санта-Круз, мы поднимались вверх по петляющей горной дороге. Маленький городок остался чуть позади, превратившись в сказочный пейзаж из книжных иллюстраций. Легкий ветерок, вызванный скоростью «ройса», забавлялся с прядями моих волос и постоянно тревожил безразмерную майку, с которой Дженнаро, смеясь, срывал бумажную этикетку, приобняв меня в холле отеля. В очередной раз поразившись, насколько профессионально он водит машину, я не скрывала своего восхищения.

– Я помню, что вы хотели за руль. Мы уже почти приехали. У вас еще сегодня будет такая возможность. «Lighthouse» находится в другом конце острова.

– У меня все равно права в квартире Жоржа.

– Мадемуазель, не стоит так серьезно относиться к закону.

– Но для чего-то же они существуют…

– Несколько часов назад вы мне рассказывали, как ради удовольствия подворовывали вместе с итальянским бойфрендом. А теперь вас волнует отсутствие прав?

– Я уже вышла из того возраста, чтобы воровать, – смутилась я.

– По-вашему, это желание зависит от возраста?

Он явно сдерживался, чтобы не рассмеяться мне прямо в лицо.

– Я никогда об этом не думала.

– А что вы чувствовали, когда воровали жвачки? Или что-то еще, кроме жвачек?

– Бешеный прилив адреналина. Особенно, когда выходишь из магазина. Ну, в тринадцать – только жвачки. – Я потупила глаза.

– А не в тринадцать?

– В десять лет я украла мороженое и шоколадный сырок. На спор.

– Это все?

– Нет. В пятнадцать я снова оказалась в Лондоне… Со мной училась девочка из Одессы… Это такой украинский город.

– Я знаю, где находится Одесса.

– Вы вообще все знаете. Ладно. В общем, папа этой девочки был неприлично богат, так как имел прямое отношение к одесскому порту. Мы сдружились, потому что она, как и я, была сорвиголова. А еще она была профессиональной воровкой. Ну и… – я запнулась.

– Я с нетерпением жду продолжения…

– Мы затеяли игру. Выбрали день, улицу и пошли чистить магазины. Смысл заключался в том, что побеждает тот, кто вынесет товаров на более крупную сумму. Или самый габаритный товар. Почти, как в фильме «Нимфоманка» Ларса фон Триера. Только там девочки спорили, кто из них в поезде поимеет большее количество мужчин…

– И кто победил? – Губы Дженнаро расплылись в широкой улыбке.

– Она. Она украла ботинки… Просто вышла в них из магазина, пока ошалевший от ее красоты британец побежал за другой парой обуви, которая была на размер больше.

– А что украли вы? – Улыбка не сходила с его безумно красивого лица.

– Майку, блеск для губ, расческу, пару сувенирных браслетов…

Дженнаро резко ударил по тормозам и опустил голову на руль. Его подбрасывало от смеха почти так же сильно, как в тот момент, когда я предложила разделить пополам полотно с изображением лапки голубя.

– Я впервые в жизни призналась, что однажды обчистила целый магазин, а вам весело? – Смех тоже не обошел меня стороной.

– Простите, мадемуазель… А как вы сбывали краденое? – еле выговорил он.

– Да никак… Просто кому-то подарила.

– То есть вы воровали не из-за недостатка в деньгах?

– Я воровала, хотя у меня никогда не было в них недостатка. Почти никогда. Я делала это ради драйва и непривычных ощущений. В общем, в пятнадцать с моей воровской карьерой было покончено.

– Мадемуазель, – он слегка наклонился, по-отечески поцеловав меня в лоб, – вы прекрасны.

Добравшись до вершины горы, мы оставили «ройс» на импровизированной парковке и буквально через минуту оказались на смотровой площадке, откуда открывался изумительный вид на Санта-Круз, бесконечный океан и Азорские острова. Туристов здесь почти не было, если не считать парочки португальских мужчин, которые фотографировали друг друга на фоне обрыва.

– Вы видите аэропорт? – спросил Дженнаро, указывая на встроенную в скале взлетную полосу.

– Это невероятно! Просто фантастика! Как такое вообще можно было спроектировать? И получается, что под взлетной полосой проходит автомобильная трасса?

– Совершенно верно. Сто восемьдесят свай, которые на семьдесят метров возвышаются над океаном и на сорок метров уходят под воду.

– Великолепно… Как называется этот мыс?

– Мыс Facho. А теперь – внимание. Сейчас вы поймете, почему я хотел показать вам это место именно тогда, когда ветер оставит остров в покое.

Дженнаро еще не успел закончить фразу, как я услышала звук летящего самолета. Из небольшой точки он превратился в массивную птицу, которая разделяла на две части сливающееся синее полотно чистого неба и гладких водных просторов:

– Если нам повезет, то он сядет именно так, как я рассчитываю… – задумчиво сказал Дженнаро, сопровождая взглядом приближающийся к аэропорту крылатый корабль.

Когда к нам присоседились португальские туристы, самолет фактически слился с океаном. Мужчины что-то бормотали, ругались и активно жестикулировали в то время, как у меня все больше и больше округлялись глаза.

– Дженнаро, что он вытворяет? Он же должен пойти на разворот, обогнуть полосу и сесть с другой стороны скалы! По-моему, не я одна так считаю. – Я повела глазами в сторону вопящих туристов.

– Он этого не сделает. Смотрите внимательно: он сядет прямо на сваи.

– Как на сваи? – простонала я, вцепившись в мощную руку. – Он разобьется! Боже мой… он же почти цепляет воду и идет носом в скалу…

Португальцы что-то вопили, трясли айфонами, снимали на камеру и наверняка подсчитывали в уме, сколько просмотров наберет их выложенное на YouTube видео, демонстрирующее авиакатастрофу. Когда самолет идеально вписался в скалу и составил одно целое с короткой посадочной полосой, я издала фирменное «ойоооооооооооооооо!!» и вжалась в плечо Дженнаро. Туристы верещали и аплодировали, как в театре, а я, достав из кармана пачку сигарет, нервно закурила.