Похититель вечности - Джон Бойн

Я сделал большой глоток и посмотрел вдаль. Перед нами простирались угодья Клеткли–Хауса: повсюду, насколько хватало глаз, зеленели травы, едва ли не влажные от солнечного света. Я слышал, как вдалеке в своих загонах ржут лошади, с заднего двора неслись возгласы и хохот — там служанки выколачивали ковры. Наполняя мое тело теплотой, от которой хотелось плакать, меня затопила волна радости и счастья. Я посмотрел на своего друга — он сидел, прижавшись головой к древесному стволу, отбрасывая рукой волосы со лба, глаза закрыты, губы беззвучно шевелятся.

— Еще пара месяцев, Мэтти, — сказал он минуту спустя, и я очнулся от своих грез. — Еще пара месяцев — и только ты меня тут и видел.

Я удивленно посмотрел на него.

— О чем ты? — спросил я, а он выпрямился и огляделся, чтобы убедиться: нас никто не подслушивает.

— Ты умеешь хранить секреты? — спросил он, и я кивнул. — Ну, — начал он, — ты ведь знаешь, у меня есть кое–какие сбережения.

— Конечно, — ответил я. Он частенько об этом говорил.

— Мне удалось поднакопить деньжат. Я начал откладывать еще в четырнадцать, по правде говоря. Еще пару месяцев — и у меня соберется нужная сумма. Заберу денежки, отправлюсь в Лондон и налажу свою жизнь. И Джек Холби навсегда распрощается с навозом.

Когда он заговорил об отъезде, мне стало грустно; я вдруг подумал, что мы могли бы уехать вместе.

— А что ты собираешься делать? — спросил я.

— Я умею читать и писать, — ответил он. — Я ходил в школу до того, как начал здесь работать. Хочу устроиться клерком. Найти хорошее дело, в которое меня примут учеником. Может, адвокатскую контору или счетоводную. Еще не знаю. Что–нибудь солидное. Надежное. У меня теперь достаточно денег, чтобы купить место в компании, а там они смогут и сами мне платить. Сниму где–нибудь комнату. Налажу себе жизнь. — Его лицо радостно засияло при мысли об этом.

— И не будешь скучать по здешним местам? — спросил я, а он громко рассмеялся.

— Ты не так долго здесь пробыл, Мэтти, — объяснил он. — Тебе все еще кажется, что в этом есть что–то надежное — то, чего ты не знал раньше. А я прожил здесь всю жизнь. Я здесь вырос. И почему такие, как Нат Пепис, получают все, что хотят, купаются в деньгах и командуют другими, а я не могу делать то же самое? Разница между ним и мной только в том, что я это заслужил. Я ради этого работал. И когда–нибудь этот ублюдок еще будет называть меня «сэр».

Антипатия между ними — проявлявшаяся, надо сказать, в основном со стороны Джека — никогда не была для меня очевиднее. И дело вовсе не в том, что Нат плохо обошелся с его подружкой Элси, и даже не в том, что он все время нами помыкал. Все было гораздо серьезнее. Джек не мог смириться с тем, что кто–то считает себя вправе распоряжаться его жизнью. Он считал это несправедливым. Он долго прожил в услужении, и такая жизнь внушала ему отвращение. Настоящий революционер. Но он оставался человеком здравомыслящим — не мог себе позволить просто бросить все и уйти, пока не встанет на ноги.

— Тебе стоит над этим поразмыслить, — сказал он через пару минут. — Ты же не сможешь остаться здесь на всю жизнь. Ты молод, так что еще скопишь деньжат…

— Ну мне ведь нужно думать о Тома, — прервал его я, — и о Доминик. Я не могу просто сесть на лошадь и ускакать, куда глаза глядят. У меня есть обязательства.

— Но разве Амбертоны не заботятся о Тома?

— Без него я никуда не уеду, — твердо сказал я. — Он мой брат. Мы должны быть вместе. И Доминик.

Он фыркнул; я повернулся и уставился на него.

— Что? — спросил я. — Что это значит?

Он пожал плечами и посмотрел так, будто не хотел отвечать.

— Просто… — помедлив, начал он, тщательно подбирая слова. — Не думаю, что она так уж нуждается в твоей опеке, вот и все. Похоже, она вполне может сама о себе позаботиться, если хочешь знать мое мнение.

— Ты ее не знаешь.

— Я знаю, что она тебе не сестра, — сказал он, и слова прозвучали очень отчетливо, но были так неожиданны, что их смысл не сразу дошел до меня. — Это уж я знаю точно, Мэтти.

Я уставился на него и почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

— Как ты?.. — начал я. — Откуда ты это узнал?

— Это видно по тому, как ты на нее смотришь, — ответил он. — Я заметил. И по тому, как она подчас на тебя смотрит. Это взгляды двух людей, связанных не кровными узами, а чем–то большим, если хочешь знать. Может, я и провел всю жизнь в этой клетке, но об этом–то уж кое–что знаю.

Я обмяк, привалившись к дереву, и на миг задумался, почему я не решился рассказать ему об этом раньше. Почему мы не объяснили это всем. Сперва мы боялись, что нас могут разлучить, и потому придумали эту ложь, но потом сжились с нею, и теперь уже слишком сложно объяснить наш обман.

— Кто–нибудь еще знает? — спросил я, но он покачал головой:

— Пока нет, насколько мне известно. Но что бы ты к ней ни чувствовал, ты не сможешь подчинить ей всю свою жизнь. Живи собственной.

Я кивнул.

— Когда–нибудь мы уедем, — сказал я. — Когда будем готовы.

— Так ты ее любишь? — спросил он и, к моей досаде, я отчаянно покраснел. Хотя чувство жило в моей душе вот уже пару лет — всепоглощающее желание, терзавшее меня с утра до ночи, видел я ее или нет, — я старался не выдать себя и никому об этом не говорил, а когда меня вдруг спросили, я понял, что мне не хватает слов. Но:

— Да, — сказал я в итоге. — Люблю. Все просто.

— И думаешь, она тебя тоже любит?

— Еще бы, — ответил я, на сей раз — без колебаний, хоть и не был в этом уверен. — А что тут не любить? — добавил я с улыбкой, чтобы разрядить мгновение.

— Не знаю, — задумчиво ответил он, и на миг я озадачился, в чем он сомневается — в том, что меня можно любить, или же в ее любви ко мне.

— Дело в том, — продолжал я, не обращая внимания на его сомнения и как никогда желая уверить себя в ее чувствах, — дело в том, что она смотрит на меня, как на своего… — Я замолк, пытаясь сообразить, кем же она меня считает. — Как на своего… своего… — И, хоть убейте меня, я не мог закончить фразу. Джек просто кивнул, допил бутылку, поднялся и потянулся.

— Она верит в это, понимаешь, — сказал он. — В эту ложь. Она заставила себя поверить, что это правда.

Я недоуменно уставился на него.

— Что вы — брат и сестра, — пояснил он. — Она уверила себя, что так оно и есть.

— Она просто скрывает свои чувства, — сказал я. — Ты не знаешь ее так, как я.

Он рассмеялся:

— Не уверен, что мне этого хотелось бы, Мэтти.

Я вскочил и гневно воззрился на него.

— И что же это означает? — спросил я, непроизвольно сжав кулаки, словно желал заставить его отказаться от этих слов.