Душа - Татьяна Брукс

Тик-так, тик-так… шло время, а они всё стояли и стояли, обняв друг друга. Но даже подобному счастью рано или поздно приходит конец. Надя отодвинулась от Богдана.

— А тут симпатичненько…

Кухня не отгорожена от жилой комнаты, так, как это бывает в американских проектах. Просторная комната с комфортными креслами и раскладывающимся диваном, обитыми очень мягким голубым материалом. Ребята никогда раньше не видели такой удобной и мягкой мебели. За диваном — довольно большое окно, из которого можно было любоваться звездным небом. Вид потрясающий, и девушка на мгновение замерла, очарованная. И часы-ходики. Интересно, кто их сюда повесил? Они делают этот домик жилым. Слева от кухни вход в спальню с широкой кроватью, тумбочкой и встроенным шкафом из светлого дерева.

Они разложили диван, и Надя забралась на него, подогнув под себя ноги. Богдан укрыл девушку пледом и умостился рядом. Они проговорили всю ночь. Уставшие, не желали терять ни одной минуты времени, чтобы отодвинуть рассказ о том, как они жили всё это время друг без друга, — у них было всего три дня. И у Богдана, и у Нади создалось такое впечатление, что они всегда были такими, как сейчас, и никогда не разлучались.

Наконец Богдан спросил:

— Скажи, Надюш, а зачем ты сюда приехала?

— Когда я только услышала, что случилось, то сразу решила: получу диплом и поеду. Я же журналист. А журналист всегда должен быть на передовой. А если честно, мне кажется, что меня Душа позвала.

— Но ведь это же опасно? Тем более находиться здесь так долго. Как Душа может подвергать тебя такой опасности? Ты, наверное, её неправильно поняла. Тебе не страшно?

— Опасности, Богдаш, подвергается моё тело. А она о теле не заботится. Ей важно, чтобы ты справился со своими страхами и сомнениями, с ненавистью и завистью — с тем, что нас губит. А ты? Ты приехал почему? Тоже, наверняка, по зову сердца? Или нет?

— Хм, наверное, ты права…

— А потом, кто-то же должен? Почему не мы? Вот смотри, — Надя легко вскочила с дивана и, пошатнувшись, но быстро обретя равновесие, побежала в спальню, куда отнесла свои вещи. Оттуда вышла с тяжёлой папкой, из которой топорщились в разные стороны фотографии, так их было много.

— Вот фото, сделанное из окна вертолёта. Это в первый день, когда я приехала. Мы пролетали над реактором, который всё ещё кажется слегка затуманенным из-за высокого уровня радиации. А вот разрушенный 4-й реактор. Я его сняла с крыши третьего энергоблока. Вон там, видишь: «Вася» и «Петя» — мы тут всех, кто выполнял эту работу, так называли — всех по именам ведь знать не можешь… Они подбирают радиационные обломки. Вот тут, видишь? Как ты думаешь, Богдан, им было не страшно?.. А это группа ликвидаторов смывает радиоактивную пыль с домов и улицы. Думаешь, им не страшно?.. Вот этого молодого парня, он был учителем математики в Чернобыльской школе, увезли в больницу на следующий день после того, как я сняла его. Он был «Васей-Петей». Умер. Его не смогли спасти… А эта молодая и красивая женщина на БТР, Татьяна Балюн — маршал бронетанковых войск 30-километровой зоны…

А вот… А вот… А вот… Так скажи мне, мой милый, чем я хуже? Я журналист. И мой долг — рассказать миру о героях, которые жертвуют своим здоровьем и даже жизнью, чтобы спасти всех остальных. Да что я говорю, ты ведь и сам сюда приехал. Ведь не на прогулку…

Богдан молчал. Казалось, даже ходики стали отсчитывать минуты медленнее и совершенно бесшумно. Он слушал эту отважную девушку и вспоминал время, когда она была слабой, обиженной, разочаровавшейся в ещё не успевшей толком начаться жизни, девочкой в инвалидном кресле. Когда они с Костей искали её под дождём и нашли вусмерть пьяную под кустом боярышника. Когда он ночевал у неё и боялся сказать лишнее слово, сделать лишнее движение, чтобы не обидеть. Он не понимал, как так получилось, что он, сильный здоровый мужик, приехал сюда, чтобы искупить свою вину, а она — по зову души? Откуда у этого маленького покалеченного цыплёнка взялись силы подняться, а он, здоровый бугай, чувствует себя ущербным? Да, она права, не могу я стать ей мужем. Как минимум, пока. Я её не достоин…

— Надя, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты тогда приехала ко мне. Зная тебя, трудно представить, как ты на это решилась… но если бы не ты, мне бы не выжить.