Причина успеха - Хелен Филдинг

– Угадала. Особенно американцы. Официально они не заморозили будущие поставки, но ни один корабль пока не покинул Соединенные Штаты.

– Понятно.

– Рашид настроен и против западной прессы, он журналистов видеть не хочет. Поэтому ваши друзья все еще в аэропорту.

– О господи! Что ест этот ребенок? – в ужасе прошептал Оливер.

– А почему всех остальных пропустили? – спросила я.

– Хороший вопрос. О'кей, может, потому, что вы скорее не пресса, а организация по сбору средств. А может, потому, что ваш оператор ляпнул что-нибудь не то. В любом случае вашему положению не позавидуешь. Я бы на твоем месте остерегался Понтера. Он тоже не горит желанием видеть вас здесь. По крайней мере, пока не прибудет корабль. Вам тут прислали спутниковую тарелку, вы знаете?

– О, черт! Я совсем забыла. Когда прислали?

– Сегодня утром. Она в штабе “Содействия”. Ребята собирались после завтрака зайти в “Хилтон”. Я бы на вашем месте глаз с нее не спускал. Рашиду наверняка захочется спутниковую тарелку. Тогда он заставит всех смотреть свои чудовищные военные парады.

Мы свернули на дорогу, огибающую базар. В центре площади земля от времени просела, образовав яму, вдоль и поперек заставленную дервянными прилавками под грязными навесами. Вокруг кусков потемневшего мяса жужжали мухи. Как раз когда мы проезжали мимо прилавка, продавец взмахнул топором и отсек голову живой курице.

– О нет, господи, нет, – пробормотал Оливер. Продавец грязными пальцами зажал обрубок, из которого хлестала кровь. Курица еще дергалась, отчаянно сжимая когти.

– Господи Иисусе!

– Что с нашим самолетом? Начали разгрузку? – спросила я.

– В семь тридцать еще никого не было, – ответил Андре.

– Но Малькольм пригнал грузовики, как мы договорились?

– Грузовики стоят. Не знаю, Малькольм их пригнал или нет.

– Но съемочная группа все еще в камере? – Да.

– Можете остановиться на секунду? Мне нужны солнечные очки.

Оливер увидел прилавок с очками как у Майкла Джексона. Андре резко притормозил.

– Оливер, у нас нет времени...

– Я на минутку. – Он уже вышел из машины.

– Мы очень спешим...

– Слушай, я только хочу купить очки, – настырно проговорил он. Свою идиотскую привычку впадать в бешенство по поводу и без повода он перевез с собой через континент. Я с нарастающим раздражением следила, как он идет к базару. На нем была панама, кремовые льняные брюки и светло-зеленая шелковая рубашка. По одному ему понятной причине он сжимал под мышкой барсетку.

– Я пойду за ним.

– Оставь его в покое, никуда он не денется, – хитро произнес Андре. – Он же режиссер.

Все дети в радиусе ста ярдов тут же бросились к Оливеру с криками “Хавадга!” и начали тыкать в него пальцем. Он в ужасе вытаращился на безногого калеку, который передвигался на огромных мускулистых руках. Со всех сторон его окружили агрессивные продавцы. Они совали ему под нос змеиную кожу, креозот, овечьи пузыри.

– Оливер, следи за ба... – крикнула я было из окна, но не успела: маленький мальчик выхватил барсетку из-под мышки Оливера и бросился наутек.

Оливер повернулся и посмотрел на меня так, будто его только что заставили обезглавить курицу. Толпа обступила его со всех сторон.

– Давай, Андре, повеселились, и хватит.

– О'кей, – угрюмо произнес он, завел мотор и медленно направил машину в толпу, выжимая гудок. Толпа расступилась, но Оливер будто испарился.

– Останови машину, – сказала я и выпрыгнула.

В центре люди сгрудились плотным кольцом. Куда он делся? Маленький мальчик взял меня за руку и ткнул пальцем в землю. Сквозь складки джеллаб я едва разглядела коричневый мокасин от Гуччи.

– С дороги! – закричала я.

Он лежал в куче мусора. Африканцы с беспокойством склонились над ним, нажимая со всех сторон. Я опустилась на колени. Его веки подергивались.

– Что произошло? – шепотом произнесла я. – Ты в порядке? Ты не ушибся?

Он открыл глаза.

– По-моему, я... хмм... потерял сознание, – глупо произнес он. Тут на его лице застыл ужас. – О господи! – Он испуганно опустил глаза и взглянул на кремовые брюки. – Где здесь туалет?

Пришлось доставить Оливера в “Хилтон” на такси. К тому времени как мы прибыли в офис Отдела безопасности, генерал Фарук уже уехал. Отправился в аэропорт на встречу с важным государственным гостем. Два часа мы метались между разными министерствами и наконец, мокрые от пота, вышли на свет божий, сжимая в руках пачку проштампованных документов. Теперь у нас было разрешение на разгрузку самолета, разрешение на передвижение, фотосъемку, обмен валюты и еще одна непонятная бумага, позволявшая членам съемочной группы излучать спутниковые волны.

В двенадцать часов, захватив наши новые приобретения, мы помчались в аэропорт и ворвались к начальнику Отдела безопасности, который сообщил, что Эдвину Роупер уже отправили обратно в Лондон, а членов съемочной группы выпустить невозможно, потому что генерал Фарук не подписал разрешение. Потребовалось еще несколько часов, чтобы все уладить. К тому времени как угрюмые члены съемочной группы уехали в “Хилтон”, бормоча себе под нос что-то о сверхурочных, жара спала, водители грузовиков разошлись, и никто не захотел открыть самолет.

В десять вечера Андре отвез меня обратно в отель. Я помахала ему на прощанье. В этот момент в воротах показался правительственный эскорт на белых лимузинах. На капотах колыхались маленькие флажки. Прежде чем машины остановились, из каждой двери выскочили два вооруженных солдата и сформировали почетный караул у вращающихся дверей. Из второго лимузина вышел генерал Фарук – высокий мужчина в военной форме. Он галантно обернулся и протянул руку высокой, стройной женщине в ярких кенийский одеяниях и с немыслимой прической. Затем из лимузина выкарабкался низенький толстяк в обтягивающем мятом белом костюме. Он был похож на Майка де Сайкса. Я присмотрелась повнимательнее и поняла, что это и есть Майк де Сайке. Майк де Сайке и Надя Симпсон. Так вот каких важных государственных гостей генерал Фарук ездил встречать в аэропорт!

Когда я вошла в фойе, консьерж странно на меня посмотрел.

– Чем могу помочь? – спросил он с некоторым подозрением.

Тут я поняла, что похожа на чучело. Умылась в женском туалете и пошла в бар. Вернон, Коринна и Джулиан со скучающим видом сидели за стойкой. Над стойкой висели четыре гигантских позолоченных шара. Изысканно одетые сотрудники благотворительных агентств переговаривались возбужденным шепотом. Пилоты и техники, которых легко можно было узнать по загорелым лицам и выгоревшим усам, смотрели по сторонам, умирая от скуки. Здесь и там за столиками сидели вооруженные солдаты в темно-зеленой униформе и потягивали фруктовый пунш из высоких стаканов.