Покрашенный дом - Джон Гришэм

– Ничего тут не трогай, - предупредил Стик, когда мы уселись на передние сиденья. Я, разинув рот, вытаращился на разные переключатели и радиоприемник. А Стик решил похвастаться на всю катушку. «Вот это радио, - сообщил он, поднимая микрофон. - А вот тут включается сирена, а тут - фары». - Потом взялся за ручку на панели приборов: «А это фара-искатель».

– А с кем вы говорите по радио? - спросил я.

– По большей части с участком. С офисом шерифа то есть.

– А где он находится?

– В Джонсборо.

– И прямо сейчас можете их вызвать?

Стик неохотно взял микрофон, поднес его к губам, наклонил голову вбок и, нахмурившись, произнес:

– Четвертый вызывает базу. Отвечайте! - Голос его звучал тише, а слова он произносил быстрее, чем обычно, и с гораздо большей важностью.

Мы ждали. «База» не отвечала. Стик сбил шляпу на другой бок, нажал на кнопку микрофона и повторил: «Четвертый вызывает базу. Отвечайте!»

– А что такое «четвертый»? - спросил я.

– Это я.

– А сколько вас там всего?

– По-разному бывает.

Я смотрел на приемник и ждал, когда «база» отзовется на вызов Стика. Мне казалось невероятным, что человек, сидящий в Джонсборо, может разговаривать с ним вот так, напрямую, а Стик может ему отвечать.

Теоретически так оно, видимо, и должно было происходить, но сейчас «базу» явно не интересовало, где болтается Стик. Он в третий раз сказал в микрофон: «Четвертый вызывает базу. Ответьте мне!» Голос его сейчас звучал немного недовольно.

Но «база» и в третий раз проигнорировала его вызов. Подождав еще несколько долгих секунд, он опустил микрофон на приемник и сказал:

– Наверное, старина Теодор опять заснул.

– Кто такой Теодор?

– Один из диспетчеров. Все время спит на дежурстве.

И ты тоже, подумал я.

– А сирену можете включить? - спросил я.

– Не-а. Мамашу твою можно испугать.

– А фары?

– Нет, они мне батарею посадят. - Он наклонился к замку зажигания. Стартер щелкнул и загудел, но не провернулся.

Он попробовал еще раз, и в самый последний момент, когда стартер, казалось, вот-вот окончательно откажет, двигатель все же завелся и заработал, кашляя и стуча. «База» явно выдала Стику самую раздолбанную из всех имевшихся у них машин. Естественно, ведь Блэк-Оук вовсе не был центром криминальной активности.

Но прежде чем он успел включить скорость, я заметил трактор, медленно направляющийся к нам с поля. «Вон они, едут», - сказал я. Он прищурился, посмотрел, потом выключил мотор. Мы вылезли из машины и пошли назад к дереву.

– А ты не хочешь стать помощником шерифа? - спросил Стик.

Ага, и ездить в разбитой патрульной машине, спать по полдня и разбираться со всякими раздолбаями вроде Хэнка Спруила и братьев Сиско? Ну уж нет!

– Я в бейсбол буду играть, - ответил я.

– Где?

– В Сент-Луисе.

– Вон как! - сказал он с этакой улыбочкой, какую взрослые обычно изображают на лице, когда разговаривают с мальцами, склонными помечтать. - Все мальчишки хотят выступать за «Кардиналз».

У меня было еще много вопросов, которые хотелось ему задать, по большей части про его револьвер и пули, которыми тот заряжался. И еще я всегда хотел поближе рассмотреть наручники, понять, как они защелкиваются и открываются. Пока он смотрел на подъезжающий трактор с прицепом, я изучал его револьвер и кобуру - мне очень хотелось еще его порасспрашивать.

Но Стику уже надоело со мной возиться. Он явно хотел, чтобы я ушел. И я отложил свои вопросы.

Когда трактор остановился, Спруилы и часть мексиканцев вылезли из прицепа. Паппи и отец направились прямо к нам, и когда достигли тени под деревом, в воздухе уже повисло напряжение.

– Чего тебе надо, Стик? - рявкнул Паппи.

Паппи всегда раздражал и сам Стик, и его надоедливое вмешательство в нашу жизнь. Нам урожай надо было убирать, а все остальное значения не имело. А Стик тенью таскался сзади - и в городе, и на нашей собственной земле.

– Так в чем дело, Стик? - повторил Паппи свой вопрос. В тоне его явственно звучало презрение. Он десять часов проработал в поле, собрал пятьсот фунтов хлопка, и он прекрасно знал, что наш помощник шерифа - сущий бездельник.

– Старший Сиско, Грейди, тот, что сидел в тюрьме за убийство, на прошлой неделе сбежал и, я думаю, вернулся домой.

– Ну так поезжай и забери его.

– Вот я его и разыскиваю. Говорят, они что-то задумали…

– Что именно?

– Да кто их знает, этих Сиско… Но они могут заявиться за Хэнком.

– Пусть только заявятся! - сказал Паппи, всегда готовый ввязаться в хорошую драку.

– Говорят, у них есть оружие.

– У меня тоже есть ружья, Стик. Ты скажи этим Сиско, что если я кого-то из них увижу поблизости от моего дома, то просто снесу ему его тупую башку. - Последние слова Паппи прямо-таки прошипел. Даже отцу, кажется, пришлась по вкусу мысль о защите семьи и имущества.

– Ну, здесь-то ничего такого не случится, - сказал Стик. - А вот этому вашему парню скажите, чтобы в город не совался.

– Сам ему скажи! - рявкнул Паппи. - Никакой он не мой парень! И мне плевать, что с ним будет!

Стик посмотрел в сторону переднего двора, где Спруилы занимались своими делами, готовили ужин. Ему явно было неохота идти к ним.

Он повернулся к Паппи и сказал:

– Ты передай ему это, Илай, - и пошел к своей машине.

Машина кашлянула, стартер завыл, потом двигатель все же завелся. Он развернулся и поехал прочь.

* * *

После ужина я смотрел, как отец латает камеру для трактора, когда вдалеке показалась Тэлли. Было уже поздно, но еще не стемнело; она, казалось, старалась держаться в тени, направляясь в сторону силосной ямы. Я внимательно за ней наблюдал, пока она не остановилась и не махнула мне рукой, приглашая следовать за собой. Отец что-то бормотал себе под нос - у него не ладилось с ремонтом шины. Я отступил к дому, потом, держась в тени, обежал вокруг грузовика, и через несколько секунд мы уже шагали по направлению к Сайлерз-Крик.

– Ты куда собралась? - спросил я в конце концов, когда стало понятно, что первой она заговаривать не собирается.

– Не знаю. Просто погулять.

– На речку не пойдешь?

Она тихонько засмеялась, потом сказала:

– А ты бы хотел, а, Люк? Понравилось за мной подглядывать, а?

У меня щеки запылали, и я не нашел что ответить.

– Может быть, попозже, - сказала она.