Что я натворила? - Аманда Проуз

— Не смешно. И я не об этом, Таня, думаю, ты прекрасно поняла, к чему я веду. Это твое?

— Ну, вряд ли уж это может принадлежать Стэйси-Милашке-Чертовой, да?

Кейт присела на кровать Тани. Потерла пальцами виски и провела по волосам.

— Я многое разрешаю тебе, Таня, потому что считаю, что так будет правильно, что ты должна понять, от чего нужно отказаться и каким будет твое будущее. Но у меня есть одно железное правило — никакой наркоты и алкоголь по минимуму. А ты совершила серьезное нарушение. И я очень разочарована.

— Добро пожаловать в мой мир. Теперь вы знаете, каково это — жить моей жизнью. Да я всю жизнь, черт побери, разочарована! Хотя, скажу тебе, Кейт, что, если самое страшное разочарование, с которым тебе придется столкнуться в жизни, — это то, что ты нашла у меня наркотики, тогда твоя жизнь не так уж плоха!

— Сейчас речь не обо мне, Таня. Правила нарушила ты. И не то чтобы у нас их было много. И не то чтобы ты принесла в дом выпивку или курила в окно — нет, это наркотики! Масштаб совсем иной. Из «Перспектив-Хаус» выгоняли и за куда менее серьезные проступки.

— Как я уже сказала, я снова разочарована. Ну, что же, укажи мне на дверь, давай! Да черт с ним. По крайней мере, если я уйду, я смогу есть то, что хочу, а не то органическое дерьмо, которое готовит Том, и смогу курить то, что люблю, черт тебя дери!

— Ну, тут все зависит от тебя, Таня. На дверь я тебе указывать не буду; просто прошу хорошенько подумать о своем поведении, — сказала Кейт и помахала в воздухе пакетиком. — Не такого будущего я тебе желаю, Таня; вся эта дрянь не даст никаких ответов на вопросы, которые тебя интересуют. А правила нужно соблюдать. Чтобы ты не наломала дров.

Она помолчала, не зная, как завершить эту и без того отвратительную концовку идеального дня.

— Честно говоря, уже слишком поздно, чтобы пытаться разобраться со всем этим прямо сейчас. Поговорим об этом завтра, когда выспимся. — Кейт подошла к двери. — Спокойной ночи, дорогая, — сказала она.

Таня пробормотала что-то в ответ. Большую часть слов было не разобрать, но Кейт все же расслышала что-то вроде «корова» и «отвали».

* * *

— Как насчет блинчиков, Таня?

Том стоял у плиты и радостно размахивал лопаточкой для блинов — что ж, по крайней мере, настроение у него было что надо. Из радиоприемника в углу доносились какие-то шумные дебаты: голоса едва можно было различить, а вот шума было вполне достаточно, чтобы помещение ожило.

Таня пожала плечами под рубашкой, которая была ей явно велика, и посмотрела на пол. Длинная челка лезла девушке на глаза.

— Не знаю, можно ли мне нынче блины. Если наша мадам уже успела распорядиться, кто знает, вдруг я на сухом пайке. Или, что еще хуже, и вовсе без завтрака. Пока меня не вышвырнут, — пробормотала она. Вряд ли просто шутя.

— Уверен, все не так уж плохо. Все-таки она ведь хочет как лучше. Уверен, что не собирается Кейт никуда тебя вышвыривать. Могла бы, конечно, — наша хозяйка не слабачка, но она не бросит тебя. Я это точно знаю.

— Да, собственно, Том, не уверена, что мне не наплевать. Я тут подумываю вернуться в Лондон. Здесь так чертовски тихо… Это сводит меня с ума. Плюс есть кое-что, с чем нужно разобраться, люди, с которыми нужно увидеться. Я хотела устроиться на работу, навести порядок в жизни, пожить какое-то время с парнем. Знаешь…

Том улыбнулся. Нет, он не знал, и по Тане — ее неопределенной позе и тому, как она нервно накручивала волосы и грызла ногти, — было видно, что та не знала тоже.

— Тебе нужно поговорить с Кейт, Таня. Вот увидишь, все уладится. Кейт и Таш, они ж ведь думают только о том, как лучше для тебя. Я же вижу — они переживают и хотят помочь всем обитателям «Перспектив-Хаус». Эти девушки хорошие, — сказал Том.

Таня безразлично пожала плечами и одновременно поджала верхнюю губу, демонстрируя этими простейшими движениями агрессию и неприязнь. Но на самом деле эмоции, нахлынувшие на нее, были совершенно противоположными. Ей захотелось расплакаться, извиниться, а потом лечь на диван, поближе к камину, зарывшись носом в подушку и накрывшись мягким розовым одеялом из овечьей шерсти. Тане хотелось, чтобы ей сказали, что она может остаться навсегда.

— Какая разница, — произнесла она.

Девушка даже не знала, кому была адресована эта бравада; она огрызалась по привычке, от которой просто не знала, как избавиться.

— Так что, как насчет блинчиков? — спросил Том.

Таня не смогла больше сдерживаться и улыбнулась. Она вдохнула ванильный аромат теста и масла, доносившийся с горячей сковороды, и в животе ее громко заурчало.

— Ну, раз уж ты все равно их испек…

Стоял прекрасный ясный день. Было начало лета. Это был один из тех летних дней в Корнише, который и природа, и люди заранее договорились сохранить для истории в качестве идеального. Солнце ласкало кожу, а ярко-синее небо с приятными облачками словно только что сошло с картины. Теплый воздух был наполнен легким бризом, приподнимавшим цветочные бутоны ровно настолько, чтобы можно было разглядеть, насколько те ослепительно красивы. По пляжу бродили счастливые парочки с детьми, мирно спавшими в колясках, и незнакомые люди улыбались друг другу, играя свои неведомые окружающим роли.

Кейт прогуливалась по берегу гавани — улучив момент, чтобы отдохнуть от привычных дел, она наслаждалась солнцем и соленым дыханием моря. Каждый раз, когда женщина закрывала глаза, она сразу же вспоминала рисунки Лидии. Теперь она чувствовала себя еще ближе к дочери. Видя ее картины, Кейт словно могла заглянуть в ее дневник и тем самым понять, чем была занята прелестная головка ее ненаглядной Лидс. Кейт была так рада, что отправилась в Бристоль — теперь она уже не сомневалась, что поступила правильно. Но ей пришлось и нехотя признаться самой себе в том небольшом разочаровании, которое ее постигло. В глубине души она втайне надеялась увидеться с дочерью; конечно, Кейт трудно было не воображать воссоединение семьи.

Женщина подумала: интересно, как там Стэйси. Она хотела надеяться, что та еще приедет в Пенмарин, заберет оставшиеся вещи и вернется к своим матери и брату. Как бы сильно она по ней ни скучала, Кейт знала — место Стэйси там, с близкими; и в долгосрочной перспективе так для нее будет только лучше.

На душе женщины тяжелым грузом висела ссора с Таней. Надо позвонить Дженис, пусть та что-нибудь посоветует. В конце концов, в этой теме она явно больше сечет. Хотя Кейт подозревала, что в случае Тани речь не о зависимости, а скорее о способе заполнить свободное время. Тогда надо занять ее чем-нибудь… Может быть, устроить работать в деревню… В паб? Нет, только не в паб, какая глупая мысль. Чертов Родни Моррис; одна мысль о нем вызвала у Кейт приступ гнева.

Женщина решила, что подумает еще и найдет выход, как бы там ни было. Ей нравилась Танина энергия, хотя направляла та ее периодически в неправильное русло. Теперь, в спокойном и уравновешенном состоянии, Кейт рассмеялась про себя, вспомнив, как Таня подробно расписала ей найденный в комнате пакетик с наркотиками. Вот же наглая! Нет, надо вернуться и поговорить с ней прямо сейчас, чтобы все вернулось на круги своя и можно было двигаться дальше. Кейт вдохнула свежий морской воздух. Жизнь прекрасна.