Что я натворила? - Аманда Проуз

С возрастом человеческая душа словно бы складывается, сворачивается. Кто-то тешит себя мечтами о прошлом, а другой вдруг ловит себя на мысли, что не знает, как дальше жить. А будущего уже не ждешь с нетерпением, а бесишься от него, словно все возможные радости уже изведал и мечтаешь лишь о предстоящем долгом сне.

Кэтрин оторвалась от книги.

— Я тут как раз думала, Марк, что, наверное, сейчас самое время задать тебе пару вопросов, поделиться тем, что чувствую, вернее, тем, что чувствую из-за тебя. На самом деле за все годы это моя единственная возможность — и последняя — тебе что-то сказать. И вот что я хочу произнести, Марк: я думаю, ты совсем спятил. Я думаю, что настоящий Марк — это тот, каким ты предстаешь передо мной по вечерам. Перед всеми остальными ты такой улыбчивый, добрый, но это совершеннейшая фальшивка. Весь мир, может, ты и смог одурачить, но не меня. Я не купилась ни на секунду: да, наверное, я не такая тупая, какой тебе кажусь. Ты получаешь удовольствие от всего этого или тебе от этого грустно? А вот мне грустно, Марк, очень. Ты взял меня в жены такой, какой я была, и за эти годы разобрал по кусочкам, и теперь от меня почти ничего не осталось. Почему я, Марк? Почему ты выбрал меня? Я могла так много всего дать другим людям, так много. Я жила настоящей жизнью. Ты отобрал у меня ее. Теперь я решила забрать у тебя твою, понятно?

Марк выпучил глаза и кивнул.

— Так вот, Марк, знай — у меня все будет отлично. Я подберу все те осколки, которые ты оставил, спрятал в ящиках, забросил под ковер и за подушки, и снова стану собой, стану той, кем — я знаю — смогу стать. И все мечты, что были в моей голове прежде, чем ты сломал меня, — осуществятся, а ты останешься всего лишь далеким, грустным воспоминанием. Мне очень нужно, чтобы ты это понял. Мне очень нужно, чтобы ты знал — ты проиграл, а не я.

Кровь, кажется, перестала хлестать так сильно, как вначале — Кэтрин не знала почему, но ее это особо и не заботило. Она села в кресло и стала читать, периодически поглядывая на Марка. Его кожа казалась серой, как пепел, и он словно впал в какое-то оцепенение.

— Ну, как ты, спящая красавица? — спросила Кэтрин, прервавшись.

Спустя какое-то время с лестницы донесся звук шагов. Марк очнулся от своей полудремы и попытался дотянуться рукою до стены, чтобы постучать в комнату к детям.

— Бесполезно, Марк. Поверь тому, кто разбирается: ждать помощи, пытаться сбежать, молиться о спасении — все это напрасно. Но ты не волнуйся, Марк, у меня все схвачено, — улыбнулась Кэтрин.

Она встала с кресла, загнула книгу на странице, где читала, и осторожно ее закрыла. Прошла по ковру, слегка приоткрыла дверь и высунула в проем голову.

— Привет, дети! — крикнула она.

— Привет! — послышался голос Лидии.

— Мы с вашим отцом решили лечь пораньше, но я рада буду спуститься и приготовить ужин, если надо. Вы не голодны?

— Нет.

Снова четко слышен был голос ее дочери.

— Мы поели у Эми.

— А Дом, он не голоден?

— Нет, мама, я же сказала, мы поели оба!

— То есть вы точно не голодные? — переспросила Кэтрин.

— Нет! Прекрати уже, ради бога, — закатила глаза Лидия.

— Ну, раз ты точно уверена, то о’кей. Спокойной ночи, Лиди, — улыбнулась Кэтрин.

— Спокойной ночи, мама, — помахала рукой Лидия.

— Спокойной ночи, Дом!

— Спокойной ночи. Что-то вы рано, только полвосьмого!

Кэтрин закрыла дверь и пошла по ковру к кровати, в центре которой распластался ее муж.

— Ну, похоже, они не голодны, Марк, а я же тебе обещала. Так что никуда я не уйду, не переживай.

Она взяла с тумбочки стакан воды и поднесла к губам, медленно глотнув прохладной жидкости, Марк посмотрел на стакан.

— Пить хочешь? Ты хочешь глоток воды, Марк?

Ее муж еле-еле сумел изобразить что-то похожее на кивок. Кэтрин ехидно улыбнулась:

— Еще бы ты не хотел. Но нет. Никакой воды, мой дорогой, не сегодня.

Кэтрин вспомнила про носок и распухшие губы. Она поставила стакан на тумбочку и, сделав глубокий вдох, вернулась к чтению.