Везунчик Джим - Кингсли Эмис

Очередной припадок механического бешенства возвестил, что Уэлч еще в машине. Отлично; может, у него указания типа: «Отвезешь — и сразу назад». Поле зрения сузилось до масштабов сиюминутной ситуации. Кристина приближалась, судя по стуку каблучков; Диксон врос в колонну. Кристина вошла в холл и сделала несколько шагов. Теперь она находилась в четырех-пяти футах. Она повернула голову, увидела Диксона и расплылась в улыбке, которую Диксон идентифицировал как выражение большой и чистой любви.

— Ну, значит, тебе сообщили о моем звонке, — сказала Кристина. Она выглядела хорошенькой до карикатурности.

— Кристина, давай скорей сюда. — Диксон затащил ее за колонну. — Так надо.

Она огляделась и уставилась на Диксона.

— У меня же поезд отходит!

— Не отходит, а отошел. Придется ждать следующего. Или не ждать.

— Судя по часам, у меня еще целая минута. Я бы успе…

— Говорю тебе, поезд ушел. В час сорок.

— Не мог он уйти.

— Еще как мог. Я спрашивал смотрителя.

— Но мистер Уэлч сказал, поезд в час пятьдесят.

— Ах вот оно что. Тогда понятно. Мистер Уэлч перепутал.

— Ты уверен? А почему мы прячемся? Мы ведь прячемся?

Диксон не ответил. Колонна скрывала его объятие. Он выглянул. Уэлч припарковался возле главного выхода.

— Да, прячемся. Сейчас старый пень уберется, и мы пойдем чего-нибудь выпьем. — Лично Диксон начал бы с восьми порций виски. — Ты ведь пообедала?

— Лучше сказать — поприсутствовала за обедом. Мне кусок в горло не лез.

— Не похоже на тебя. Ну да я тоже не обедал. Значит, вместе поедим. Неподалеку есть приличная гостиница. Я бывал там с Маргарет.

Чемодан Кристины они оставили в камере хранения и вышли на площадь.

— Хорошо, что старине Уэлчу не вздумалось лично посадить тебя на поезд, — заметил Диксон.

— Да… Хотя я его просила.

— Ты не виновата. — Неизбежная новость усиливала мандраж. Диксону хотелось уверить себя, что новость скверная — тогда бы появился шанс, что она хорошая. Чесались затылок и спина; последняя — вне зоны досягаемости.

— Я не могла больше у них оставаться. Они мне все осточертели, все. А вчера вечером еще одного принесло, будто прежних мало.

— Еще одного?

— Вообрази. По имени Митчелл или как-то так.

— А, понял. Ты имеешь в виду Мишеля.

— Наверно. Я решила ехать первым же поездом.

— Да что случилось? Что ты хотела мне сказать? — Диксон отчаянно настраивал себя на самую непредсказуемую, самую гадкую гадость.

Кристина подняла взгляд. При виде ее глаз Диксону снова пришла метафора про синьку.

— Я развязалась с Бертраном. — Тон был, словно речь шла о чистящем средстве, которое не соответствует заявленным характеристикам.

— Серьезно? Насовсем?

— Насовсем. Рассказать подробнее?

— Да.

— Помнишь, как вчера мы с Кэрол Голдсмит ушли с твоей лекции?

Диксон все понял. Дыхание перехватило.

— Еще бы. Кэрол что-то тебе рассказала? Я знаю, что она рассказала.

Они невольно остановились. Старушенции, которая вздумала на них глазеть, Диксон показал язык.

— Выходит, ты с самого начала знал о Кэрол и Бертране, да? Я знаю, что ты знал. — Казалось, она сейчас рассмеется.

— Знал. Почему Кэрол тебе сказала?

— Почему ты мне не сказал?

— Я бы от этого в твоих глазах не вырос. Почему Кэрол тебе сказала?

— Кэрол бесило, что Бертран принимает ее чувства как должное. Мне лично все равно, что он делал, пока не начал встречаться со мной, но с его стороны неправильно удерживать нас обеих на коротком поводке, в смысле меня и Кэрол. Кэрол сказала, Бертран просил ее остаться с ним в тот вечер, когда мы все поехали в театр. Он был уверен, что Кэрол останется, бегом прибежит. Кэрол сказала, сперва она меня возненавидела, а потом посмотрела, как Бертран со мной обращается, ну, в частности, когда мы пили херес перед лекцией. И тогда Кэрол поняла, что не меня надо винить, а Бертрана.