Лимб - Юлия Лим

– Я пойду, он меня, наверное, заждался.

Комната Лукаса утопала во мраке. Шторы были крепко задернуты, не работала ни одна лампа. Лукавый сидел на кровати, глядя на дверь. Косте показалось, что он его не увидел.

– Эй, привет. – Левицкий помахал перед лицом друга. Тот моргнул и перевел на него отсутствующий взгляд. – Ты здесь в Голлума играешь, что ли? Чего все закрыл?

Костя подошел к окну, взялся за шторы.

– Если ты их откроешь, я откушу тебе палец, – пошутил Лукавый.

– Ты странно себя ведешь в последнее время. Расскажи мне, что случилось, – попросил Костя.

– Ничего. Жизнь перевернулась, а так все нормально.

– Что значит «жизнь перевернулась»? Объясни нормально.

Лукавый жестом подозвал его, сам сел в кресло, вытянул ноги на кровать. Дождавшись, пока Костя сядет, он начал:

– Все как всегда: хорошая девочка встретила плохого мальчика. Хорошая девочка влюбилась в плохого мальчика. Хорошая девочка погибла из-за плохого мальчика. Плохой мальчик слишком поздно понял, что влюблен в хорошую девочку.

– Ты это… о Еве говоришь? – Костя неловко почесал висок. Лукавый кивнул. – И почему твой мир перевернулся? Кстати, где она?

– Она ушла. Совсем. Пуф. – Лукавый разжал ладони. – Я больше никогда ее не увижу.

– Не знаю, что сказать…

– Тут нечего говорить.

– Поэтому ты заперся дома и никуда не выходишь? – спросил Костя, когда пауза затянулась.

– Я ходил в полицию. Написал заявление, принес им доказательства. – Лукавый фыркнул. – А папаша Вика его отмазал! Снова! Сказал мне молчать и не высовываться, если не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

Костя прочистил горло.

– Вот что я тебе скажу: выползай из норы и возвращайся в школу. Я тебе помогу. Когда в голову лезут печальные мысли, нужно делать все, чтобы отвлечься от них.

– А если я не хочу? – Лукавый взглянул на него без интереса. – Не хочу делать то же, что делают все. И я сейчас не о депрессии, а о решении проблемы.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, знаешь, люди любят сваливать все на судьбу. Так легче. Зачем решать проблему, если можно заниматься ерундой и забыть о ней? Почему-то никто не думает, что нерешенная проблема ведет к усугублению этой самой проблемы.

Костя промолчал.

– Даже ты не знаешь, что на это ответить.

– Как мне тебе помочь? – спросил Костя.

Лукавый улыбнулся, но его брови остались нахмуренными.

– Мне уже ничто не поможет. Никто не поможет. Я сам справлюсь, окей? А ты иди к Ярославе, не трать на меня свое время. – Он пихнул друга в плечо, выпроваживая его из комнаты.

– Так нельзя. Нельзя гнить в одиночестве, страдать и делать вид, что весь мир тебя не понимает! – Костя повернулся, упрямо встал звездочкой в проеме. Лукавый толкал его, но быстро выдохся.

На столе в емкости с обезболивающим лежало две таблетки.

– Ты все еще принимаешь лекарство? Я думал, что у тебя просто болела голова! – Костя заволновался, и Лукавому удалось вывести его в коридор.

– Тише! Не хочу, чтобы мама беспокоилась. – Он огляделся и, убедившись, что они не потревожили мать, добавил: – Я не пил много обезболивающих. Просто один раз запнулся и упал, половину пришлось выкинуть. Я жуткий чистоплюй.

– Ага, – протянул Костя. В комнате Лукавого вещи были разбросаны по полу и всем возможным поверхностям, – конечно. Тебе точно не нужна моя помощь?

– Это всего лишь хандра. Пройдет, не парься. – Лукавый улыбнулся, его взгляд заметно ожил.

– Ладно… Ты меня напугал. – Костя облегченно выдохнул.

– Все будет хорошо, – пообещал Лукавый.