Небесная подруга - Джоанн Харрис

Вот он хмурится над горой рукописей и переполненной пепельницей.

Вот он в первых рядах демонстрации несет лозунг «Нет бомбе».

Вот он спорит с полицейским, а Элис цепляется за его руку.

Вот он сворачивает косяк с травкой одной рукой.

Вот он рассматривает ее работу и говорит: «Линии слишком бледные, на расстоянии не видно». — «Ты ничего не понимаешь, обыватель, тут все отлично! Контур должен казаться воздушным, как у Рэкхема».[4]Однако ночью Элис пробирается в студию, чтобы изменить рисунок и сделать линии более четкими…

Вот он играет со своей первой группой, пьяный в дым, но ни разу не берет фальшивой ноты.

Попойки. Любовь на незастеленной кровати, на полу — бутылки, обертки от шоколада, коробки из-под пиццы. Потом шумные ссоры, взаимные обвинения: Элис добилась успеха, Джо — нет. Его зависть, вспышки раздражения по любому поводу: из-за группы, которая никогда не получит контракт, из-за вечной нехватки денег, из-за отсутствия перспектив. Они взрослели, наблюдая, как приходят и уходят студенты, и понимали — мир принадлежит юным. В итоге Джо пришлось смириться с тем, что он постарел на десять лет и новое поколение его обогнало. Юнцы были сильны и умны, они точно знали, к чему стремятся. Они носили правильную одежду, слушали правильную музыку. Джо почувствовал беспомощность и злость — на молодежь, на власть, на всех кровососов, постепенно вытеснявших его отовсюду…

Элис улыбнулась, погрузившись в воспоминания. Если бы он знал, что такое дружба. Если бы он не боялся…

Но она сделала выбор. Жалеть не о чем.

В холодильнике действительно нашлось шоколадное мороженое. «То, что надо», — подумала Элис.

Внезапно зазвонил телефон, и она поняла: это Джо.

— Элис? — Голос в трубке был таким напряженным, что в первый миг она с трудом узнала его.

Затем сработал какой-то механизм памяти, как переключается передача на старом велосипеде, и все встало на свои места.

— Джо? Как дела?

Элис пыталась сохранить спокойствие. Она увидела его утром, думала о нем целый день, а теперь услышала по телефону — все это рождало странное головокружение, будто пришло в движение давным-давно замершее колесо.

— Отлично.

Голос Джо чуть дрожал, как бывало от волнения или злости — сейчас не разобрать, от чего именно.

— Все играешь блюз? — спросила она, инстинктивно настраиваясь на привычную волну их бесед, где накал страстей всегда прикрывался легким юмором.

— А что мне еще делать? Я же придаток к гитаре.

Пауза.

— А ты, Эл? Видел твою книгу. Неплохо получилось. Детская забава, конечно, и все-таки… Вообще-то я никогда не сомневался, что ты своего добьешься. И я ходил на твою выставку. Следующая наверняка будет в Королевской академии. — Его смешок отозвался в сердце Элис. — Однако с контурами по-прежнему проблемы.

— Лесть тебе не поможет, Джо.

— Ха, у меня новая группа. Называется «Растрата». Выступаем уже год. Электрофолк, каверы и наши собственные песни. Играем в «Пшеничном снопе» по субботам. Ты должна нас послушать. Это круто. — Пауза. — Ну а ты как живешь?

— Хорошо. Я…

— У тебя все в порядке? Джесс сказала, что ты…

— Ты говорил с моей матерью? Когда?

— Да успокойся, я ее случайно встретил. Мы выступали в Лидсе, в университете. Она сказала, что ты вроде бы заболела. Хотела узнать, как твои дела.

— Я не болела, — спокойно ответила Элис. — Просто на время вышла из игры.

— Ну а я вернулся, — продолжал Джо. — Снял квартиру на Мэйдз-Козуэй. Хозяйка поверила, что я выпускник. Она глуха как пень и разрешает нам репетировать в подвале. Говорит, что любит ирландскую музыку, поскольку когда-то была католичкой. Слава богу, не слышит, о чем мы поем…

Элис не сдержала улыбки.

— Все так плохо? — спросила она.

— Могло быть лучше, — согласился он. — Однако мы кое-как устроились и, раз уж начали играть по колледжам, вполне можем собрать поклонников. Ну, это те, которые кидают в тебя полные банки, а не пустые.

— Джо, уже поздно, — мягко произнесла Элис. — Зачем ты позвонил? Прошло три года…

— А что, нужна особая причина? — ответил Джо почти агрессивно. — Вечно ты ищешь какой-то скрытый смысл. Почему бы тебе малость не расслабиться? Захотелось поговорить, вот и все. Может, встретимся, погуляем, съедим пиццу? Вдруг захочешь послушать, как я играю.

Злость, если она была, исчезла без следа, а предложение внезапно показалось вполне осуществимым и даже заманчивым. Элис молчала и смотрела в окно, за которым в оранжевом свете уличного фонаря покачивалась магнолия.

Потом Джо снова заговорил странно напряженным голосом:

— Как ты все-таки поживаешь? Не вышла замуж за простого хорошего парня?

— Этим простым хорошим парнем был ты, — ответила она. — А что у тебя? Нашел заветное слово на букву «л»? Она играет на виолончели? Ты всегда мечтал о виолончелистке.

— Нет, не играет. — Джо усмехнулся. — Но…

За его легкомысленным тоном Элис почудилось беспокойство.

— Мы познакомились совершенно случайно. Такую девушку нечасто встретишь в забегаловке вроде «Шлюза». Знаешь это место? Там пиво пьют и стеклом закусывают. Она сидела справа в первом ряду, одна, и не сводила с меня глаз. Представляешь? Кто станет пялиться на бас-гитариста? На вокалиста — понятно… Красивая девочка с длинными светлыми волосами, на вид слегка недокормленная. Что ей до меня? Я пошел в бар выпить пива, а она все смотрит, даже жутко стало. Будто видит меня насквозь. Ну, я отводил глаза — думал, красотке это надоест и она отвалит. Но девчонка не уходила. Тогда я поглядел на нее и решил подойти поближе. А она ждала, словно знала. Ну, остальное, как говорится, всем известно.

Элис молчала, переваривая услышанное. До нее постепенно доходило, что произошло, к чему этот звонок после долгой разлуки. Она испытывала сложное чувство: отчасти сожаление, но в гораздо большей степени — облегчение.

— Я рада за тебя, — наконец сказала она.

— Ты серьезно?

— Конечно. Мы друзья, Джо, вспомни!

Он неуверенно засмеялся, и Элис поняла, что он взволнован.

— Господи, у меня камень с души упал.

— И у меня. Можно больше не оглядываться на ходу — вдруг ты меня преследуешь.

Они посмеялись вместе, и Элис наслаждалась этими мгновениями сердечной близости. Для Джо их разговор стал своего рода «изгнанием бесов» — избавлением от навязчивых мыслей о том, что подруга отвергла его, прощанием с тяжелым временем. Она поняла это и ощутила прилив бескорыстной любви к нему, скрывавшему одиночество под маской шутовства. Джо нуждался в поддержке и сам хотел быть нужным для кого-то, пока не добьется признания. Элис надеялась, что новая девушка ему подойдет, что ей нравится электрофолк, что она хочет иметь семью и детей — как хотел Джо, а Элис отказывалась ради свободы.