Сестры по благоразумию - Гейл Форман

– Тебя на самом деле самым страшным образом вывезли, Кейси.

– Брит, – сказала Биби, – так, значит, тебя доставили с эскортом. Это совершенно нормально, многие так сюда попали.

– А тебя, Ви, тоже родители затащили?

– Родитель в единственном числе. Отец с нами не живет. Я теперь с матерью, но, так как здесь поблизости нет отелей типа Four Seasons, она в этих местах ни за что не появится. А твои родители богатые? – спросила меня Ви.

– Этот вопрос не имеет к тебе никакого отношения, – ответила я. Я догадывалась, что Ви из богатой семьи. Было ощущение, будто от нее пахнет деньгами.

– Не злись, новенькая. Я спросила только потому, что, если бы они были богатыми, им бы твое пребывание обошлось в копеечку. Страховка покрывает только три первых месяца в Ред-Роке. Если ты из бедной семьи, то совершенно неожиданно после трех месяцев в заведении становишься ученицей Шестого уровня и тебя быстренько выдворяют восвояси. Происходит чудесное исцеление. Но если ты богатенькая и твои родители продолжают платить, то тебя могут оставить надолго. В этом случае я тебе совсем не завидую.

– Ой, не перегибай палку, Вирджиния! Это возможно до восемнадцати лет, – ответила Биби и, увидев удивление на моем лице, добавила: – Когда ты становишься совершеннолетней, они не имеют права тебя здесь держать.

– А вы в Ред-Роке как долго? – поинтересовалась я.

– Я – полгода, – ответила Кейси. – Родители мои не богатые, но они очень хотят меня «вылечить».

– А я четыре месяца, – сказала Биби. – Я совершенно уверена, что меня будут долго «мариновать» или здесь, или в каком-нибудь другом подобном заведении. Я до этого жила и училась в интернатах. Ну а в ИЗП я впервые.

– Что такое ИЗП?

– Исправительное заведение с проживанием, – ответила за нее Ви. – Все называют это место «школой», но на самом деле это дурдом для детей с проблемным поведением, практически исправительный центр, в котором содержат никому не нужных подростков.

Она сказала это таким неприятным тоном всезнайки, что мне захотелось бросить кирпич ей в лицо. Мне было ужасно горько, ведь отец по собственной воле привез меня сюда.

– Нет, – с вызовом в голосе возразила я, – папа никого не хотел сдавать в дурдом для детей проблемного типа.

– Ясен пень, – ответила Ви. – Он просто хотел, чтобы ты отдохнула на природе и набралась сил.

– Не об отце разговор, – вставила Биби. – Не забывай, она Золушка. Ее сюда мачеха упекла.

– Уверена, твоя мачеха читает журнал «Стиль жизни», – заметила Кейси.

Она была совершенно права, мачеха действительно читала этот журнал. Говорила, ей в нем нравятся рецепты.

– Ред-Рок дает в этом журнале рекламу, в которой специалисты обещают исправить проблемных детей и сделать это быстро, – сказала Биби. – Но не стоит ее судить за это, потому что по рекламе может показаться, будто речь идет о санатории.

– Поэтому местное руководство предпочитает, чтобы детей привозили с эскортом из посторонних людей, а не сами родители. Они не хотят, чтобы заведение увидели во всей его красе, – объяснила Кейси.

– По тем же причинам здесь читают всю переписку учеников. Чтобы они не жаловались, – сказала Ви. – В рекламном проспекте есть даже небольшая глава, в которой родителей предупреждают о том, что дети будут жаловаться: к ним плохо относятся, и бла-бла. Получается, мы врем, и это тоже часть нашего заболевания. Так что здесь не совсем дураки сидят. Они понимают: задницу надо чем-то прикрыть.

– Бог ты мой, да это просто ГУЛАГ!

– Брит, это первая здравая мысль, которую ты озвучила, – сказала Ви и кончиком пальца постучала себе по лбу. – Впрочем, в каждом лагере есть свои потайные ходы для побега.

– Что ты имеешь в виду?

– Существуют способы как можно бороться с системой.

– Что?!

– Не гони лошадей, новенькая, не торопись. Все со временем узнаешь, – ответила Ви.

– Все со временем откроется, – уверила Биби.

Кейси сложила вместе ладони, как тибетский монах, которому известны все секреты Вселенной, и медленно поклонилась. Мы рассмеялись. Это был первый раз, когда я рассмеялась в Ред-Роке. Охранники заметили, что мы веселимся, и приказали вернуться к работе.