За морем - Беатрис Уильямс

Сложив руки у него на груди, я подперла ими подбородок.

— Бессмыслица какая-то. Просто беспокойный сон. Время от времени у меня такое случается. На самом деле смешно об этом говорить, ведь это ты у нас герой войны и как раз мне следовало бы унимать тебя после ночных кошмаров.

— Так что тебя тревожит?

— Не знаю. Обычно со мной это бывает перед ответственными деловыми встречами — своего рода выступлениями. — Я тронула кончиком пальца его нижнюю губу. — Последний кошмар у меня был как раз в ночь перед нашей первой встречей.

— Ты что, тогда очень волновалась?

— Бог ты мой! Волновалась ли я? Ты хоть представляешь, сколько страху ты на нас нагнал?

— Я? — даже опешил Джулиан. — Мне всегда казалось, я вполне себе приятный парень.

Я недоверчиво покачала головой и соскользнула с него, улегшись рядом.

— Джулиан, у тебя же репутация жестокого и неумолимого сквалыги — во всем, что касается бизнеса. Не в обиду будет сказано.

— Ничего себе… — выдохнул он, явно озадаченный. — И что, я до сих пор навеваю на тебя страшные сны?

— Не знаю. Может, и так. Не забывай, что есть еще и подсознание.

— То есть мне удалось убедить в свою пользу твое сознание, но где-то в подкорке ты до сих пор считаешь меня наглым прохвостом.

Я рассмеялась:

— Попридержи свои догадки. Тут я буду в роли анализатора, ладно? На самом-то деле ничего особенно страшного. — Я прищурилась, воспроизводя подробности сна. — Думаю, этот кошмар был очень похож на тот, что мучил меня в ночь перед той встречей. В точности мне не припомнить. Как будто я в панике пытаюсь кому-то что-то объяснить. Какому-то очень дорогому мне человеку. Может быть, тебе? И этот человек, этот мужчина медленно удаляется от меня прочь, так ничего и не поняв, и от этого меня охватывает просто парализующий страх.

— А что именно ты пытаешься объяснить?

— Не знаю, но что-то очень важное. Жизненно важное. Буквально вопрос жизни и смерти. — Тут я открыла глаза и увидела прямо перед собой в полутени напряженное, сосредоточенное лицо Джулиана. Я попыталась избавиться от холодящего ужаса, что с каждым моим словом все больше просачивался мне в сознание. — Мы как будто разговаривали с ним на разных языках. И чем больше я старалась донести до него мои слова, тем сильнее он от меня удалялся. Причудливый сон, правда?

Джулиан прижал к себе мою голову, подпер подбородком и стал гладить меня по волосам.

— Кейт, — хрипло произнес он, — моя Кейт…

— Не надо, — шепнула я в самую ямочку у него под горлом. — Ничего не значащий невротический бзик. И никак с тобой не связанный. Я полностью доверяю тебе.

Довольно долго Джулиан ничего не говорил, лишь продолжал ласково гладить мои волосы, долгими размеренными движениями водя ладонью от макушки до самых кончиков, расправляя их по плечам и спине. Я расслабленно прикрыла веки, блаженствуя в этих приятно-щекочущих ощущениях. Спустя некоторое время тишину разорвал раздавшийся надо мной голос Джулиана:

— Я никогда не удалюсь от тебя, Кейт. Никогда не обману твоих надежд, — с какой-то даже яростью произнес он, как будто пытаясь убедить самого себя.

— Я знаю, — отозвалась я, скорее чтобы успокоить его, чем себя, и с наслаждением вытянулась, прижавшись к его крепкому рослому телу. — Ты слишком взыскателен к себе.

Я непроизвольно зевнула. На меня вновь, несмотря на непреходящее, прилипчивое беспокойство, стала накатывать дремота.

— Разве?

— Даже, пожалуй, чересчур. — Пристроив руку ему на грудь, я закрыла глаза. — Знаешь, я не хочу, чтобы ты стал совершенством. Мне нужно, чтобы ты просто был собой, таким как есть… Чтобы ты… — сознание уже стало потихоньку уплывать в край грез, — …всегда был моим.

Джулиан издал какой-то неясный звук — то ли смешок, то ли тихий стон.

— Я твой навеки, родная, — произнес он мне на ухо. — А теперь засыпай. Тебя больше не потревожат кошмары. Тебе больше нечего бояться, я с тобой.

Это было последнее, что я услышала, прежде чем окончательно уплыть в сон, который, как я надеялась, развеет зародившееся во мне нехорошее предчувствие.

Когда я проснулась, Джулиана тем не менее рядом не оказалось. Вместо него на соседней подушке лежал «Блэкберри» с электронным посланием на самом верху «Входящих сообщений»: