Командовать парадом буду я! - Михаил Барщевский

В квартире Осиповых-старших на 48 метрах числилось официально четверо. Опять норма превышалась. Но Вадим имел право на 10 метров дополнительной площади как аспирант и еще на 10 – как адвокат. При таком раскладе появлялся шанс: до нормы не дотягивали каждый по метру. Конечно, Вадим знал, что право на дополнительную площадь не суммируется, но… можно попробовать.

Сунулся в Управление Жилищно-кооперативного хозяйства. Просто пришел «с улицы», отсидел в очереди и показал свои документы по жилью инспектору. Вадима подняли на смех.

Откажи ему чиновник просто, не унижая, не высмеивая, Вадим, может, на том и успокоился бы. Но после такой «смазки» решил – теперь уж точно разрешение на кооператив я из вас выбью.

Основной аргумент ЖКХовцев был прост и, надо признать, вполне разумен – у вас есть жена, живите с ней. Семья – ячейка общества, вот и не оригинальничайте!

Отработанный советскими очередниками на жилье вариант – фиктивный развод с Леной – вызвал у жены взрыв негодования. Начала она с заявления «Ты хочешь от меня избавиться». Уверения Вадима в обратном свели упреки к аргументу неопровержимому: «Я – суеверная. Сама идея может нам дорого обойтись!»

Словом, Вадим понял, что путь развода – не их путь. Хотя применялся этот прием сплошь и рядом. Да о чем говорить, он сам давал клиентам такую рекомендацию чуть не раз в неделю.

Масла в огонь подлила Ольга Громова, давняя приятельница Вадима. В первые годы в коллегии их кинули на один участок общественной работы.

Ольга попросила его помочь разобраться в одном наследственном деле. А поскольку семьи Осиповых и Громовых приятельствовали много лет, Лена поехала с мужем. Когда адвокаты разобрались с дележом чужого имущества, сели пить чай. Тут Ольга возьми да брякни:

– Ты, Вадька, конечно, крутой, но Саша Морозов – круче!

– Это почему? – обиделась за мужа Лена.

А он пробил разрешение на четырехкомнатную квартиру в новом доме ЖСК Союза журналистов. На троих! Представляешь – 60 метров жилой площади на семью из трех человек. Нет, Вадь, ты бы такое не смог! – Ольга будто брала реванш за неспособность самостоятельно разобраться с наследственным делом клиента.

– А что конкретно за кооператив? – нахмурившись, поинтересовался Вадим.

– Не знаю. Ты ему позвони.

Вадим в тот же вечер набрал номер Морозова. А назавтра сидел в приемной заместителя главного редактора «Известий» Николая Ивановича Павлова. Лена в то же время неожиданно навестила папу – в редакции «Правды». Получился у Осиповых такой своеобразный День печати.

Разговор, правда, и там, и там шел не о коллективном агитаторе и пропагандисте партийных идей и дел – газете, а только о сугубо личном – жилищном вопросе.

Владимир Ильич прямо сказал дочери – просить не пойду. «Это невозможно. Вадим не член Союза, значит, вступить в этот ЖСК не может. А тебя не примут, поскольку ты жильем обеспечена, хоть и моя дочь. А может, потому и обеспечена, что моя дочь…» – пошутил на всякий случай не без самодовольства Ленин папа.

Визит Вадима оказался более продуктивным.

Уже больше года Вадим трудился в «Известиях» как внештатный корреспондент. Началось с того, что зам. главного редактора обратился к Вадиму с каким-то юридическим вопросом. Потом предложил написать статью для газеты. Видимо, чтобы за консультацию не платить. Вадим написал. Неплохо. Опубликовали. Потом отдел морали и права стал сам уже Вадима доставать – а об этом не напишете? А этот вопрос не разъясните?

Выяснилось, что у Вадима легкое перо, да к тому же дарованные властью перестройка и гласность позволяли советским гражданам все меньше стыдиться желания иметь и отстаивать личные права. (Знала бы та власть, до какой страшной крамолы это доведет, – граждане вскоре потребуют не просто личной свободы, а свободы личности!)

Редактор отдела – Женя Збаров, гениальный журналист и непросыхающий пьяница, стал привлекать Вадима к редактированию чужих материалов. Мотивировал – тебе учиться надо, вот я и даю такую возможность. На самом деле, просто самому лень было.

Николай Иванович с легкостью необыкновенной заверил: «Да мы тебя в пять минут в Союз примем. У тебя же в нашей газете публикаций двадцать прошло, не меньше». И продиктовал соответствующее письмо-рекомендацию Председателю СЖ СССР.

Через две недели позвонил расстроенный и растерянный Павлов – в Союз принимают только штатных сотрудников редакций. Будь Вадим хоть штатным корректором или курьером, после первой же его заметки или информашки, опубликованной на «известинской» полосе, – дверь в Союз открыта. А коли в штате тебя нет, пиши по подвалу в каждый номер – не достоин!

Но Павлов завелся. То ли не хотел выглядеть трепачом в глазах Вадима, то ли возмутился несправедливостью заведенного порядка. Николай Иванович решил пойти в обход. Теперь он написал письмо Конотопу – председателю Мосгорисполкома. Мол, так вот и так, есть у нас ценный внештатный корреспондент Осипов, просим в счет квоты Союза журналистов выделить квартиру в кооперативном доме СЖ. Понимая, с кем имеет дело, Павлов позвонил в секретариат Союза и попросил их направить аналогичное письмо. Отказать Павлову было невозможно. Оба письма одним курьером доставили в приемную Конотопа.

Хорошо зная внутриноменклатурные обычаи, Павлов еще и позвонил. Конотоп заверил -«Рассмотрим и, если есть хоть какая-то возможность, решим!»

Просил, естественно, Вадим о разрешении на покупку четырехкомнтатной квартиры на троих – Лену, Машку и себя. А что, он хуже Морозова?!

Ирина Правдина пришла в консультацию минут за пятнадцать до назначенного Вадимом времени. Если честно, Осипов просто забыл о назначенной встрече. В этот день как-то особенно много старой, постоянной клиентуры воспылало желанием с ним повидаться. Вадим уже стал ощущать на себе примету опытных адвокатов – «грачи потянулись на юг, клиенты – к адвокатам». Ну разумеется, кончился период отпусков, можно и «квартирные вопросы» порешать. Уголовные дела следователи тоже любили заканчивать в сентябре. Летом то эксперт в отпуске, то сам следователь, то прокурора, который утверждает обвинительное заключение, по профсоюзной путевке отправили отдыхать Б Крым…

Провожая очередного посетителя до приемной, Вадим заметил потрясающей красоты женщину. Она сидела вытянувшись в струнку. Пальцы правой руки бегали по твердому телу сумочки, словно играли гамму. В левой ладони был смят носовой платок – видимо, заранее приготовилась вытирать слезы.

Внешность красавицы, особенно на фоне несчастных посетителей адвокатской конторы, потрясла Осипова. Он даже не смог договорить пустую фразу, адресованную уходящему клиенту. Произнес традиционное: «И звоните в любой момент. У меня важнее вашего дела ничего нет, так что я полностью в вашем…» На «распоряжение» дыхания не хватило. Весь воздух вышел из грудной клетки Вадима, а новую порцию он набрать не мог. После полуминутной паузы он взял себя в руки и, забыв, на чем остановился, завершил прощание: «Ну, вы все поняли? Звоните!»