Командовать парадом буду я! - Михаил Барщевский

– Вот-вот! Об этом я и говорю. Вы ставите людей в униженное положение. Что как раз и неинтеллигентно. Мало того, небезопасно. Вам постараются подставить подножку.

– Ирина Львовна, я понимаю, что в вас сейчас говорит опыт сталинских времен. Тогда, чтобы выжить, надо было смешаться с грязью, с пылью на дороге, чтобы никто тебя не заприметил и доноса не написал. Сейчас – другие времена. Горбачев что, на Сталина похож?

– Ну, это мы посмотрим. За полгода ничего не поймешь. И давайте политические темы все-таки обсуждать не станем. Ограничимся нашими делами. Вот вам пример. Недавно один наш коллега подошел к вам с вопросом по автотранспортному делу…

– Да, Мотывиловкер подходил. Я ему, кажется, подсказал ход…

Подсказали, подсказали. И дело он выиграл. Но теперь всем жалуется, какой вы заносчивый, наглый и самоуверенный.

– Здорово! Я ему помог, и я же еще и плохой!

– А вы не помните, в какой форме вы ему помогли? – Ирина Львовна улыбнулась, но как-то осуждающе.

– Да просто обратил его внимание на ошибку эксперта. Все. – Вадим несколько растерялся.

– А вот и не все! – опять раскраснелась Ирина Львовна. – Вы сказали: «Да это же элементарно, Михаил Владимирович!» Сказали?

– Не помню, – растерялся Вадим.

– В том-то и беда! Может, это и было элементарно. Не знаю. Я в данных делах не разбираюсь. Но, сказав такое, вы унизили человека!

– Да чем же, черт побери?

– А тем, что дали ему понять: он – плохой адвокат, который сам не может увидеть элементарную, как вы изволили выразиться, ошибку. То есть вы умный, а он, извините за грубое слово, – дурак.

– Насчет себя – не знаю, а он – точно! – попробовал смягчить накал спора Вадим. Но явно ошибся.

– А вот этого вы не вправе говорить ни при каких обстоятельствах! Человек прошел войну, плен. Отсидел десять лет в лагерях! У него, в отличие от вас, не было возможности спокойно учиться и… Ну, не было таких условий!

Только сейчас Вадим вспомнил, что, по слухам, много лет назад у никогда не бывшей замужем Ирины Львовны и Мотывиловкера был длительный роман. Он даже от жены чуть было не ушел.

– Ирина Львовна, я вовсе не хотел обидеть Михаила Владимировича! Он очень милый, добрый и хороший человек. И я вовсе не считаю его плохим адвокатом. Просто с языка сорвалось!

– Вот об этом я и говорю. – Ирина Львовна умела справляться со своими чувствами, – она опять стала милой, тихой, интеллигентной дамой. – Именно об этом. Кому много дано, с того много и спросится. Вы должны следить за тем, чтобы даже ненароком не обидеть человека.

– Я извинюсь перед ним.

– Нет, не стоит. Не надо ему напоминать о том эпизоде. К тому же, – Ирина Львовна хитро улыбнулась, – я уже это сделала от вашего имени.

– Спасибо! Правда спасибо.

– Не стоит, Вадим. Но больше так не делайте. – В Ирине Львовне опять проснулся нерастраченный материнский инстинкт. Она вынула из сумочки свой традиционный «перекус» – завернутые в бумажную салфетку кубики сыра и дольки яблока. Вадим понял, что мысли о скором возвращении домой можно отнести к категории грез, и вынул сигарету. – Вот, кстати, Вадим, мало того, что курить вредно, лучше возьмите сыру, но и закуривать, не спросив разрешения у дамы, вовсе не допустимо. – Ирина Львовна улыбалась теперь не осуждающе, а скорее ласково.

– Ой, простите! Сыра я не хочу, скоро пообедаю дома, не стоит перебивать аппетит.

– Вы будете есть на ночь?! – ужаснулась Ирина Львовна. – Я себе этого позволить уже давно не могу!

Вадим стал засовывать сигарету обратно в пачку, но Ирина Львовна, не прерывая трапезу, жестом показала, мол, курите, я разрешаю. Дальнейшая беседа между патронессой и ее бывшим стажером шла в промежутках между прожевыванием очередного кубика сыра или дольки яблока и затяжками сигаретой.

– Я хочу передать вам одно дело, – перешла к деловой части разговора Ирина Львовна. – Гражданское, по разделу имущества.

– Наследство? – заинтересовался Вадим.

– Нет, бракоразводное. Там довольно большой объем. То, что я успела выяснить, – две «Нивы» и «Волга». Супруг – внешторговец, так что наверняка есть еще и чеки Внешпосылторга.

– Три машины в семье, – ахнул Вадим.

– Я почему-то так и подумала, что вас это дело заинтересует, – снисходительно улыбнулась Ирина Львовна. – Но дело непростое.

– А что может быть непростым в разделе совместно нажитого имущества супругов? – удивился Вадим. – Пополам и с песнями. В смысле – «тебе половина и мне половина».

– Я не это имею в виду. Первое, с противной стороны – Рыскин. Это всегда сопряжено с сюрпризами…

– Он же такой тихоня, говорит еле слышно, милейший, тишайший, забитый еврей.

И да и нет. Не забывайте – «в тихом омуте черти водятся»– И второе: клиентка – потрясающе красивая женщина. Потрясающе!

– И чем это плохо? – хохотнул Вадим.

– Это опасно. – Ирина Львовна вдруг стала очень сосредоточенной. – Мы не знаем ни как она поведет себя с вами, ни как вы… – Ирина Львовна явно подбирала подходящие слова. – Не будет ли вам это мешать, отвлекать, так сказать.

Вадим вспомнил откровение одного из «стариков», услышанное им месяц спустя после прихода в консультацию. «Прекрасную профессию выбрали, молодой человек!» Вадим тогда решил, что сейчас ему прочтут краткую лекцию о благородстве профессии и общественном служении долгу гуманизма или какую-нибудь другую банальность в том же роде, но «старик» вдруг изрек: «В нашей профессии хорошо то, что всегда можно выспаться днем!» Ожидание Вадимом пафосной тирады настолько не соответствовало цинизму сказанного, что он не удержался и захохотал во всю глотку. А ветеран адвокатуры, довольный произведенным эффектом, похлопал его по плечу и, довольный собою, удалился.

Вадим невольно улыбнулся разному подходу к одному вопросу со стороны адвокатов разных полов…

– А почему вы отдаете это дело? – скорее чтобы сменить тему, нежели интересуясь ответом, спросил Вадим.

– Так я же уезжаю в Кисловодск! Вы забыли, Вадим, в первые выходные октября, неизменно, вот уже… – Ирина Львовна замялась, – много лет я с братом и его семьей выезжаю на воды.

«На воды – это звучит гордо», – подумал Вадим.

Новое дело – это всегда хорошо. Но Вадима сейчас занимала совершенно иная история. Намыкавшись в крохотной квартирке и скопив достаточно денег для вступления в кооператив, Осиповы задумались о новом жилье.

Проблем в связи с этим возникала масса. Лена и Машка были прописаны в их «трешке». Вадим – по-прежнему у родителей. Получалось, что Лену в очередь на кооператив не поставят, поскольку на двоих приходилось 34 метра, то есть много больше, чем норма – 8 на нос.