Лечение электричеством - Вадим Месяц

В углу столовки горел электрический камин, установленный в кирпичном остове старого: нарисованные угли тлели уютнее настоящих. На столиках — клеенчатые скатерки в синюю клеточку, антикварные солонки, мутные пластмассовые бутылочки с кетчупом. Всё почти как дома. В туалете Грабор обнаружил вазу с несколькими чахлыми маргаритками, подарил несколько штук Лизе.

— Как где? Купил. Я умею делать сюрпризы.

Они доели омлеты с беконом, сходили за добавкой кофе. Проходя мимо опрятного старика-бармена, Лизонька спросилась, можно ли здесь курить. Люди за соседним столиком хвалили пищу, один мужчина говорил другому, что хорошо знает это место. Они казались Грабору прекрасными в своем порыве.

— Все люди одинаковые, — подытожил Грабор. — Просто жрут разные вещи. Если бы мы с тобой любили пасту, сэндвичи и зеленый салат, мы не были бы такими мудаками. Что мы едим? Когда каждый правильно и честно делает свое дело, получается реальная польза всем, всему обществу.

— Я вообще-то могу замуж выйти, — отозвалась Толстая, закурила и тут же опустила сигарету под стол. — И мне больше не надо будет ничего делать. Детям найму няньку, будем вечером втихушку от мужа курить. И вообще я талант, который надо выращивать в оранжерее.

— В барокамере. Кстати, что это такое?

Грабор с внутренней улыбкой вспомнил Берту, давно он ей не звонил.

— Тебе все надо сразу. Много денег и любви. У нас нет привычки к труду и систематическому мышлению. Мы что-то не то употребляем в пищу. Что мы едим? Жареную картошку, лук, шкварки, кефир, колбасу. Сплошной жир, холестерин и крахмал. Dese yankee hot dogs don't treat me stomach very nice… Один мой знакомый чувак сказал, что садится на диету, и стал потреблять только копченые индюшачьи ноги. Раньше ел все, что попало, а теперь сплошную индюшатину.

Лизонька заинтересовалась, она испробовала уже несколько вариантов здорового образа жизни.

— Надо есть пустой бульон из капусты. На мне юбка трещала, а через два дня уже висит. Где он прочитал про индюшатину?

— Он сам придумал. Главное — самоограничение. Многие от таких вещей зазнаются.

Служащий, пожилой человек в малиновом жилете тонкой шерсти и бабочке, похожей на бабочку местного министра обороны, вышел из-за прилавка, встал посередине зала. Он расстроенно шарил в пространстве слезящимися глазами в пушке бесцветных ресниц. Молодая пара, сидящая за столиком у входа, дружелюбно посматривала на Лизоньку.

— Здесь нельзя курить, — сказал он наконец тревожным тоном. Походил немного у столиков, заглядывая каждому из семи посетителей в лицо. Дыма видно не было. Люди завтракали и не обращали на него внимания.

— У нас поэтому земля под ногами горит, — продолжил Грабор. — Что ни возьмем в руки — обязательно попортим. Квантовая механика, бля. Когда я сижу в обществе приличных людей, всегда думаю — а не плеснуть ли это кофе кому-нибудь в рожу. Ох как защебечут… Или в метро… Схватить самую красивую телку и прыгнуть с ней наперерез головному вагону. Пусть каждый занимается своим делом. — Он укоризненно добавил: — Девочка, здесь нельзя курить, неприлично.

— Да, такое место хорошее. — Она погасила сигарету о внутреннюю сторону столешницы. — Сосульки, цветы… Я могу устроиться проституткой в Рено. Ты можешь играть в карты. Даже если выйду замуж — останусь с тобой. — Раздвинула шторки на деревенском окошке. Там все еще выставлялись медведи, олени и деды морозы, осыпанные золотинками. — Я так давно не видела снега! На ветках! Падает!

— Мы должны достичь большого успеха, — согласился Граб.