Задачи из учебника - Марина Елькина

– Здравствуй, – сказала она, глядя на цветы, а не на него.

– Здравствуй, – сказал он, понимая, как глупо было искать ее улыбку у других.

– Как ты живешь?

– Все в порядке…

Ерунда какая-то! Дежурные фразы, напряженные голоса, настороженный тон.

– Я рад, что ты позвонила.

Неловкое молчание.

– Пойдем погуляем?

– Я с детьми.

С какими детьми? Со своими школьниками, что ли?

Тоненькая, высокая девушка, неуловимо похожая на Татьяну, держит за руку маленького толстенького мальчишку и улыбается, слушая их разговор. Почему он не заметил их сразу?

– Здравствуйте, – неловко поклонился он в их сторону.

– Это дядя Шура, – представила его Татьяна. – Это мои дети – Женя и Данечка. Женя поступила в институт, поэтому мы в Москве. Мы с Данечкой – группа поддержки.

Говорит она, потому что он не знает, что говорить. Он как-то не рассчитывал, что они будут не одни.

– Здравствуйте, – улыбнулась девушка. – Мама много о вас рассказывала.

– Так куда мы идем гулять? – наконец выдавил из себя он. – Может, поедем в Сокольники? Там карусели. – Алик наклонился к мальчику: – Ты хочешь покататься на карусели?

Мальчик кивнул и тут же посильнее прижался к Жене.

– Вообще-то мы сегодня уезжаем, и в наши планы не входило… – извиняющимся тоном начала Татьяна.

– Сегодня?

Наверное, выглядит глупо, но и на это он тоже не рассчитывал.

– Я хочу карусели, – просительно произнес мальчик.

– Во сколько вы уезжаете? – Алик взял себя в руки, и вопрос прозвучал быстро и деловито.

– Самолет в двадцать два сорок пять, – улыбнулась Женя.

– Значит, успеваем на карусели, – улыбнулся в ответ Алик.

Он нашел такси, и они поехали в Сокольники.

А потом ребята бегали от аттракциона к аттракциону, а они с Татьяной сидели на скамейке и разговаривали.

– Ты давно в Москве?

– Да. Почти месяц.

Он посмотрел на нее с укоризненным отчаянием, и она поспешила пояснить:

– У Женьки были экзамены. Сам понимаешь, только об этом и думали. И потом… Я просто хотела тебя поздравить, я не думала, что мы встретимся.

Алик кивнул, замолчал, а потом поспешно сказал:

– Даня очень похож на тебя, даже больше, чем Женька.

– Да, – задумчиво согласилась Татьяна.

– Расскажи, как ты живешь. Как Игорь?

Татьяна усмехнулась:

– Что рассказывать? Я перешла работать в пединститут. Игорь сейчас по контракту в Польше.

Она ни слова не сказала о своем разводе.

– На заработках? – улыбнулся Алик.

– Да. А как ты?

– Все нормально. Живу.

Он не стал говорить ей о сегодняшнем разговоре с Иринкой. Зачем жаловаться? У нее все отлично, у него все отлично, вот и прекрасно!

– Шурка! – Она назвала его этим именем и почувствовала, что он вздрогнул. – Шурка, – повторила она, – я хочу тебя попросить. Я так переживаю за Женьку. Она приедет в сентябре учиться, будет жить в общежитии. У нас здесь нет ни родственников, ни друзей. Можно, я дам ей твой телефон? На всякий случай. Мало ли что.

– Зачем об этом спрашивать? – удивился Алик. – Конечно, дай, обязательно.

Они говорили ни о чем и всякий раз, когда обрывалась одна тема, мучительно искали другую.

– Наверное, нам пора. – Татьяна посмотрела на часы. – Регистрация за полтора часа. Еще нужно заехать в гостиницу за вещами.

Алик поднялся со скамейки и вдруг на секунду окунулся в мечту, в иллюзию о том, что все хорошо, что они вместе, вместе уже много лет, что они пришли погулять с детьми в парк и теперь собираются домой. Это мелькнуло, погасло, исчезло, оставив тоскливый и несбыточный след.

– Давайте сфотографируемся, – предложил он, забыв, что терпеть не может фотографироваться.

Они нашли фотографа и через минуту держали в руках две моментальные фотографии, на которых медленно проступали их изображения.

– Одну – мне, одну – вам, – весело объявил Алик. – На память.

Они снова взяли такси, заехали за вещами в гостиницу и помчались в аэропорт.

Алик сидел рядом с шофером, вполоборота, чтобы видеть их лица. Данька устал и уже спал, положив голову на Татьянины колени.

Может, рассказать Татьяне правду?

Бредовая мысль! Когда рассказывать, если они уже подъезжают к аэропорту и у пятнадцатой стойки идет регистрация ее рейса? Нужно было раньше.

И нужно ли? Пожалуй, нет. Этим ничего не вернешь, только вызовешь жалость.

Алик не хотел, чтобы его жалели.

Он сам дал Женьке свой, вернее, Никитин телефон, велел звонить, если будет что-нибудь нужно. Даньке купил большого плюшевого слона, и сонный мальчик обнял игрушку за шею.

– Что подарить тебе? – спросил Алик у Татьяны.

– Ничего. Сегодня должны дарить подарки имениннику.

– Я уже получил самый желанный подарок.

Татьяна посмотрела ему в глаза и тут же смущенно отвернулась.

Объявили посадку. Татьяна подала Жене билеты и попросила ее:

– Проходите с Данькой. Подождите меня. Я еще поговорю с дядей Шурой.

Они отошли чуть в сторону от суетливой толпы пассажиров с билетами.

– Спасибо за сегодняшний день, – сказала она.

Он помолчал и вдруг решился.

– Танюша! – Он впервые за весь день назвал ее по имени и сам прислушался к знакомому звучанию. – Я хочу тебе сказать… Тань, я любил только тебя…

– Не надо, Шурка, – испуганно оборвала она. – Не надо… Мне пора. Дети ждут. Извини.

Он задержал ее руку и попросил:

– Поцелуй меня.

Она быстро, слишком быстро коснулась губами его губ, высвободила руку и подала таможеннику свой билет.

– До свидания, Шурка.

– До свидания, Танюша.

Она исчезла, а он еще долго пытался разглядеть ее через головы пассажиров, через мутное стекло загородки.

Сегодня он делал одну ошибку за другой. С самого утра и до самого вечера. Он говорил ей совсем не то, что нужно было говорить. Он много молчал, он болтал о пустяках, он терял драгоценное время, он опять терял ее.

Терять людей становится для него закономерностью. Или входит в привычку. Об этом нужно подумать. Потом. А сейчас потеря Татьяны вызывала горечь и тоску, отодвинув, заслонив собой Лику, Иринку и вообще всю его жизнь.