Тайна Богов - Бернард Вербер

На Земле-18 начались процессы планетарного масштаба. В странах, где экстремистские партии получают все больше веса, они ставят у власти своих лидеров, чтобы не допустить сдачи позиций. Тираны постепенно расширяют зону своего влияния, подавляя немногочисленную оппозицию. Они поощряют рождаемость, детей в школах делают фанатиками, промывают им мозги, и они выходят оттуда, готовые принять мученическую смерть за священное дело, мечтая о воображаемом рае.

Эта скрытая война подрывает мир изнутри, заражая его медленным гниением. Это как гангрена.

Я вижу руку Прудона за каждой победой сил зла. Он действует спокойно, ведь ему некуда спешить. Он может тайно и медленно подрывать основы цивилизации. Никто пока не знает о замыслах Прудона. Никто не подозревает его. Прудона считают главой популярного издательского дома. Он ловко переправляет продажным правительствам деньги, предназначенные на благотворительность, что вызовет разочарование и ненависть людей. И в ответ эти же самые тираны начнут террористическую деятельность, а потом их назовут революционерами, защитниками угнетенных.

Я теперь лучше понимаю, какую партию разыгрывает Прудон. Он катит шар с вершины. В некоторых странах его партия называется Партией справедливости, в других – Партией истины. Отличный метод распространения лжи.

– Увидят ли люди наконец, что стоит за всем этим? – вздыхает Дельфина.

– Нет. Они ничего не увидят, потому что не готовы видеть. Даже ученые и философы слепы. На Земле-1 рассказывают, что когда корабли Христофора Колумба появились у берегов Америки, индейцы, смотревшие на море, не увидели их.

– Христофор Колумб?

– Путешественник, который переплыл океан в поисках нового континента.

– А почему же индейцы не видели его кораблей?

– Они никогда не смотрели в море, чтобы увидеть нечто подобное. Они даже не знали, что такое парусные суда. Ни их форма, ни само наличие не находило себе места в их сознании. И когда три огромных корабля появились на горизонте, они просто не смогли этого понять.

– Но корабли все-таки были…

– Шаманы индейцев, которым полагалось толковать все «сверхъестественные» явления, не знали, как сказать о том, что происходит что-то новое. Когда шаманы нашли слова, чтобы говорить о кораблях, индейцы обратили внимание на три корабля Христофора Колумба.

– Ты хочешь сказать, что если люди не готовы получить информацию, она просто «не проходит» в их сознание?

– Она для них не существует. Они не видят Прудона, не пользуются тем, что знают, чтобы понять происходящее.

– Дельфинья пословица гласит: «Когда мудрец указывает на Луну, глупец видит лишь палец».

– Я знаю. Это я внушил ее вашим медиумам. Это китайская пословица нашей Земли-1.

– Забавно…

– Этот тот самый уровень 3, которого не понимают те, кто гордится своим уровнем 2. И кто считает, что все, что не 2, – это 1.

Дельфина берет меня за руку и смотрит на меня своими черными глазами.

– Я думаю, ты недооцениваешь разумность людей. Многие понимают, но они не пишут в газетах, не являются членами политических партий.

На острове Спокойствия мы работаем все быстрее. Каждый новый теракт заставляет нас торопиться с обустройством острова. Закончив строительство деревни, мы засыпаем болота песком. Это тяжелый труд, никакие технологии тут не помогут. У нас нет тракторов, мы пользуемся лопатами и ведрами.

По вечерам мы ужинаем вместе, и нас не оставляет чувство, что мы строим что-то очень хрупкое. Дельфина сохраняет спокойствие.

– Научи меня еще каким-нибудь способам медитации, – прошу я.

– Мы уже научились слушать свои чувства, включать семь точек, а теперь я научу тебя выходить из тела, чтобы узнать нечто интересное.

– Это тоже часть «моей религии»?

– Конечно. Я узнала об этой практике из книг одного твоего мистика.

Мы садимся на поляне в позу лотоса, держа спину прямо. Следуя указаниям Дельфины, я замедляю дыхание, а потом и ритм сердца. Когда мое тело начинает казаться растением, мое сознание раздваивается, а потом отделяется от тела. Я становлюсь прозрачной эктоплазмой, свободной от уз плоти. Это похоже на то, что происходило, когда я был танатонавтом. Ностальгия. Мой дух парит в небе.

В воздухе, на границе с космосом, полным звезд, ее эктоплазма говорит мне:

– Мы водрузим здесь воображаемое знамя. Достаточно просто подумать об этом. Оно будет означать Здесь и Сейчас. То, что позади, – это прошлое, впереди – будущее. Представь себе рельс, по которому катится твоя жизнь. А рядом, параллельно, тот, по которому катится моя.

И я вижу две линии – красную и синюю. И знамя «Здесь и Сейчас».

– Вперед, теперь мы увидим будущее. Куда ты хочешь отправиться?

– Не знаю. К какому-нибудь важному моменту.

– Понятие «важно» относительно, но ты что-нибудь все-таки найдешь. Идем же.

Наши эктоплазмы держатся за руки, мы летим над моим синим рельсом. Мы видим, как внизу мелькают кадры моего будущего. Мы видим только смутные образы, но я знаю, что стоит спуститься, и они станут четче. Я фокусирую зрение на одной зоне. Мы спускаемся ниже, проступают детали. Я описываю:

– «Я-в-будущем» лечу в туннеле из зеленого полупрозрачного камня. По бокам на стенах туннеля изображены какие-то фигуры.

– Кто все эти люди вокруг тебя?

– Я плохо вижу. Двое, нет четверо… Женщина и трое мужчин. Блондинка. И я.

– Они говорят с тобой?

– Да. Я слышу: «Я узнаю это место. Нужно идти прямо, потом повернуть налево».

– А что ты отвечаешь?

– Я говорю: «У меня кружится голова».

– Но там не высоко. Это же замкнутое пространство, если я правильно поняла. Почему же у тебя кружится голова?

– Не знаю. Это странно. Голова кружится, но это не из-за высоты.

– Ты знаешь, куда ведет этот туннель?

– Нет… Все, что я знаю, это то, что я рад: я нашел свет.

– Поставим здесь еще одно знамя. И давай возвращаться к «Здесь и Сейчас».

Мы поворачиваем обратно и возвращаемся обратно по ее красному рельсу.

– Теперь твоя очередь. Куда ты хочешь отправиться?

– В будущее.

Дельфина выбирает момент, когда ей придет время родить ребенка.

– Я счастлива. Но я не понимаю… Тебя там нет. Мы возвращаемся к знамени «Здесь и Сейчас», спускаемся на землю, унося с собой два воспоминания о будущем. Я в туннеле, Дельфина во время родов. Я открываю глаза.

– Я буду там, – говорю я.

– Будущее подвижно. Мы видели только один из его вариантов.