Тяжело в учении, легко в бою - Ирвин Уэлш

У меня в руке – поводок, а на другом конце поводка, словно лохматый гламурный брелок, – бойцовый пес. Мол, такая у нас, в Файфе, мода. Мы топаем по самому центру города. Пса зовут Амброзом. Я к нему привык и мрачно въехал в кайф: идешь себе по улице, на поводке – такая псина, а все эти давальщицы-подавальщицы в кафешках варежки пораззявили и пялятся на нас. Че, бля, нравлюсь?

Кахилл, конечно, рассуждает так: у парня спортивное прошлое и бедовое настоящее. Особенно после того, как пару лет назад нас с Соседом Уотсоном чуть не привлекли за кое-какие проделки на заячьих бегах. Мы тогда отделались легким испугом: по шотландским законам привлечь можно только за подтасовки на старте. Естественно, я для него – эдакий налет спортивного престижа, честно оплачиваемый черным налом. На хуй, спрашивается, мне его разубеждать? Это ж реальное бабло сверх пособия! И всего-то за то, что выношу дерьмо с конюшни да глазею на его крепкожопую дочку, пока она на лошади катается. Эх, я-то ждал, что она в седле попрыгает, но, говорит, у коня еще нога не зажила, может подвести, мол. Уж средняя нога его точно не подведет. Да, вчера картинку видел – охуеть. Короче, чищу стойло, смотрю, как она под навесом этого говнюка щеткой скребет. Нахальная пиздючка Лара скачет так, что все булки прыгают; в общем, рай для онаниста.

А потом гляжу – Дженни чешет ему спину скребком, а у него членяра – черный, здоровенный членяра – лезет, что твой телескоп. Как, бля, световой меч у Дарта Вейдера из «Звездных войн»!

Я стою, дурак дураком, и лыблюсь;а она на меня и не смотрит. Да и на хуй ей сдался карлуша вроде меня, когда такая залупа рядом!

Теперь даже не знаю, что мне больше нравится: дрочить на ферме у Кахилла или выгуливать Амброза. Проблема с выгулом собаки только в том, что лишаешь себя основного источника подлинных удовольствий маргинала, а именно обеденной пинты темного в «Готе». Но потом думаю: а хули? Одна кружка погоды не испортит, сейчас дернем по-быстренькому.

Братва вся на месте; сидят, на собаку бычатся. Ну что, где тут этот хуишко Монти? Пусть только сунется, когда у меня такая бомба на поводке.

– Не ссы, не тронет, – говорю Соседу Уотсону, – мой песик и мухи не обидит, правда, Амброз? Только яйца оттяпает, и все!

Смотрю, Сосед хвост поджал, да и Дюк-пиздюк варежку прикрыл, не балаболит понапрасну.

– Слыхал новости? Сняли вчера этого Мейсона-то, бля, – заводит разговор Сосед.

– Кого? – переспрашивает Дюк, а сам на Амброза косится.

– Да этого, главного по настольному футболу, – поясняет Сосед и добавляет, поворачиваясь ко мне: – Повезло, что сначала тебя реабилитировали.

– Это точно. – Я стараюсь не проявлять лишнего интереса к теме, но чувствую, поводок в руке натянулся, хотя Амброз и лежит спокойно, как положено хорошей собаке в баре.

На всякий случай поглядывая на Амброза, Сосед начинает говорить сюсюкающим голосом:

– И как это Том Кахилл тебе не рассказал? Ты ведь теперь все время у него торчишь, просто прописался, как член семьи.

– Особенности трудового договора, бля. – Дергаю за поводок, но недостаточно, чтобы Амброз поднял голос. – Присматриваю за животными. Хрюшка, пони и здоровенная сраная коняга с хуищем, какого и на местном ипподроме не сыщешь, прикинь, да? Мерин, так что толку от такого инструмента – ноль, но я бы не отказался себе такой заиметь.