Обретение крыльев - Сью Монк Кид

– Нет, и никогда не пойму, – ответила я и вернулась в дом к своей щетке.

* * *

Второго июля перед рассветом я протиснулась через окно моей комнаты, уперлась спиной в стену дома, здоровую ногу поставила на ограду и привычно перемахнула через нее. К черту вымаливание пропуска с подписью белых, разрешающего ходить по улицам! К черту все это!

Под покровом темноты я спешно шла через город. Когда добралась до Мэгазин-стрит, уже рассвело. Рассматривая работный дом, я остановилась как вкопанная, на миг мне показалось, что я снова внутри. Я услышала скрип колеса, почуяла запах страха. Мысленным взором увидела, как плетка из бычьей кожи стегает ребенка, привязанного к спине матери. И почувствовала, как падаю с колеса. Только мысли о Денмарке и о том, что в любую минуту его с соратниками выведут из ворот работного дома, не давали повернуть обратно.

Суд назначил казнь на второе июля. Эта тайна была известна всему свету. Говорили, Денмарка и пятерых его соратников казнят рано утром на Блейкс-Лендс, болотистой пустоши, где росло несколько дубов, на которых вешали пиратов и преступников. Туда мог найти дорогу любой раб, да и белый тоже, но что-то подсказало мне сначала прийти к работному дому и последовать за Денмарком на Блейкс-Лендс. Может, он заметит меня и поймет, что не в одиночку проходит последнюю милю своей жизни.

Я спряталась у сарая вблизи ворот, и вскоре из них выехали четыре запряженные лошадьми повозки, в задней части которых на своих гробах сидели обреченные на казнь люди. В первой повозке оказались побитые, распухшие Ролла и Нед, во второй – Питер, а в третьей – двое незнакомых мужчин. В последней был Денмарк. Он сидел выпрямившись, с сумрачным выражением лица. Он не заметил, как я поднялась на ноги и захромала по обочине дороги вслед за повозками. В них было много стражников, так что мне пришлось держаться на расстоянии.

Лошади медленно тащились по дороге. Я шла за ними довольно долго, у меня разболелась нога, но я старалась сильно не отставать, мечтая, чтобы он взглянул на меня. И тут случилось странное. Три первые повозки свернули на дорогу, ведущую к Блейкс-Лендс, а четвертая, с Денмарком, повернула в противоположном направлении. Денмарк встревожился и попытался встать, но стражник заставил его сесть.

Он видел, как его помощников увозят, и закричал:

– Умрите как мужчины!

Повозки отдалялись друг от друга, а он все кричал. От колес поднималась пыль, и Ролла с Питером ответили:

– Умрите как мужчины! Умрите как мужчины.

Я не знала, куда везут Денмарка, но поспешила за повозкой, а в воздухе звучали их крики. Потом он заметил меня и замолчал. Оставшуюся часть пути он смотрел, как я иду за ним чуть поодаль.

Его повесили на дубе, росшем на пустоши, которая протянулась вдоль Эшли-роуд. Там не было никого, кроме четырех стражников, лошади и меня. Мне оставалось лишь скрючиться в зарослях карликовых пальм и ждать. Денмарк спокойно поднялся на высокую скамейку и не двигался, пока у него над головой завязывали петлю. Он умер так, как завещал остальным, как мужчина. Пока у него из-под ног не вышибли скамью, он всматривался в пальмовые листья, среди которых я притаилась.

Когда его тело повисло в воздухе, я отвернулась. Смотрела в землю, прислушиваясь к хрипам, доносившимся от дерева. Вокруг меня сновали раки-отшельники, мелькали в углублениях в черной земле и поглядывали на меня крошечными глупыми глазками.

Подняв глаза, я увидела, что Денмарк качается на ветке, с которой свисает мох.

Стражники сняли его, положили в деревянный гроб и забили крышку гвоздями. Когда повозка уехала, я выбралась из укрытия и подошла к дереву. В его тени все казалось таким мирным. Будто ничего не произошло. Остались только вмятины в земле, куда упала скамья.

Поблизости было поле. Я знала, что его похоронят там и никто не узнает места упокоения Денмарка Визи. Судейский указ запрещал нам плакать, произносить его имя или делать что-либо, напоминающее о нем, но я вынула из мешочка на шее красную нитку и обвязала ее вокруг маленького прутика на низкой ветви дерева, чтобы отметить это место. Потом выплакала накопившиеся слезы и произнесла его имя.