Любовница Фрейда - Дженнифер Кауфман

«Пособие матерям для поддержки здоровья в период беременности и родов» Томаса Балла и Роберта У. Паркера:

* * *

Существуют определенные признаки, по которым женщин учат распознавать беременность; и большинство женщин, если не все, полагают их наличие необходимым и достаточным доказательством их положения.

1. Прекращение ежемесячных недомоганий.

Первый признак беременности — нарушение регулярного ежемесячного цикла, которое в женской фразеологии описывается как ежемесячные недомогания.

2. Утреннее плохое самочувствие.

Вскоре после зачатия у женщины утром часто расстраивается желудок, что и называют утренним недомоганием. При пробуждении женщина чувствует себя как обычно, но, вставая с кровати, ощущает тошноту, а иногда ее рвет во время утреннего туалета.

3. Острые боли в груди, увеличение ее, как и другие изменения.

После двух месяцев беременности груди набухают, ощущается пульсация, сопровождаемая покалыванием в середине груди, в основном в соске. Сосок становится более выпуклым…

Минне этого хватило. Не было потребности консультироваться с доктором. Все признаки налицо. Она положила книгу на ночной столик, откинулась на подушки и вытерла горячие, потные ладони о прохладную простыню. «Советы матерям» являлись библией для каждой «молодой замужней женщины», но ей они не понадобятся.

Закрыв глаза, Минна погрузилась в беспокойный сон. Ужин прошел без нее, и когда она проснулась, было уже десять часов. Она посмотрела в холодный сумрак спальни, села и завернулась в шаль. Как она могла позволить такому случиться? Минна оттолкнула от себя волну печали, настолько огромную, что признание ее существования уничтожило бы ее. Одно было бесспорно. Зигмунд немедленно должен узнать. В ожидании нет смысла.

Минна открыла шкаф и нащупала бутылку джина. Она налила себе большой стакан и залпом выпила обжигающую жидкость как лекарство. Безотлагательность ее положения была очевидна. Она скажет ему сегодня же вечером.

В полночь Минна услышала, что парадная дверь открылась, и раздались тяжелые шаги Зигмунда. Она уже дремала, но скрипящая дверь резко привела ее в чувство. Минна вскочила с кровати, надела халат и взяла горящую свечу с комода. В доме было тихо, за исключением шагов Фрейда, зашедшего в гостиную, а потом направившегося к лестнице. Она стояла, напряженно застыв, ожидая и прислушиваясь. Неужели он провел время с той женщиной?

Зигмунд начал подниматься. Если она когда-нибудь собирается говорить с ним, то это должно произойти немедленно.

— Зигмунд! — позвала Минна.

Он поднялся на одну ступеньку выше и увидел ее, отблеск свечи играл на ее лице.

— Минна, ты еще не спишь?

— Мне необходимо поговорить с тобой.

— Сейчас? Уже поздно, да и ты не одета. Давай подождем до моего возвращения.

— Нет, — сказала она, щеки ее гневно горели.

— Тогда пойдем в кабинет.

Фрейд недовольно протер глаза, зевнул, медленно снимая пальто и шляпу. Он выглядел покорным или был просто загнан в угол? Минна репетировала, что скажет, как выразит ему свой гнев и боль. Но когда они наконец сели друг против друга, то его пристальный взгляд, который всегда пугал студентов, остановил ее.

— Я слушаю. В чем дело? — Зигмунд порылся в кармане, ища сигару, но карман был пуст.

— Насколько я понимаю, ты едешь в Геттинген?

— Да.

— Надолго?

— Дней на десять. Мы обсуждаем мою поездку?

— А почему ты не сообщил мне, что уезжаешь?

— Я не знал, что должен обсуждать свой график с тобой.

— Ты прав. Почему вообще ты должен обсуждать что-либо со мной? Уже несколько месяцев мы не сказали друг другу и двух слов.

— Ты не права.

— Значит, мне все только кажется?

— Зря ты думаешь, будто я пренебрегаю тобой. Ты единственный человек, понимающий, как я занят. Иногда необходимо закрыться от всех.

— Ну, не от всех, — возразила Минна.

Ей хотелось кричать, выслушивая его слабые, жалкие попытки оправдать свое поведение.

— Как долго ты знаешь фрау Андреас-Саломе? Она едет с тобой? Я заметила, что ты не потрудился представить меня ей.

— Минна, перестань.

— Почему? Я — глупая девушка. И ты тому доказательство. Почему ты тогда не пришел в гостиницу?

— Я даже не стану пытаться объяснять….

— Сомневаюсь, что у тебя получится.

— Мне нужно немного поспать.

— Тогда очень жаль, потому что я нуждаюсь в лечении разговорами по твоему методу.

Фрейд раздраженно вздохнул.

— Сейчас не время…

— Зато — самое место… Я лягу на кушетку, ты не возражаешь?

— Что с тобой случилось?

Минна легла на кушетку, расправляя халат.

— О, как удобно, — сказала она саркастически, утопая в больших бархатных подушках. — С чего начать? Наверное, с вопроса… Или это твоя обязанность? Ладно уж. Зачем ты уговорил меня вернуться с тобой в Вену?

— Я полагал, что это было взаимное решение.

— Столь же взаимное, как фраза «Я не могу жить без тебя»? Тоже жалкая уловка?

— Чего ты хочешь?

— Чего я хочу? Разве это не по твоей части? — Она разразилась нервным смехом. — Ты ведь не имеешь ни малейшего представления о том, чего я хочу, не так ли?

— Говори тише, Минна.

— Так лучше? — прошептала она. — Я изменила всю жизнь ради тебя. Но для чего?

— Ты расстроена, — произнес Фрейд, глядя в ее бледное, утомленное лицо.

— Блестящий диагноз. Твой метод лечения разговорами работает.

— Я не могу понять, зачем ты это делаешь…

— Ты хочешь знать, почему женщины расстраиваются? Я могу сэкономить тебе годы исследований. Они расстраиваются, потому что мужчины вроде тебя лгут женщинам.

— Пожалуйста, успокойся, больше я не хочу обсуждать это.

— Еще бы, — сказала она, села на кушетке и оправила халат.

Ее плечи застыли, когда она гневно посмотрела на него.

— Ладно, давай поменяем тему. Побеседуем о твоей работе. О чем-нибудь научном… «Психология любви». Не ты ли писал, что необходимы преграды, чтобы повысить либидо? Что страсть и брак несовместимы?

— Ради бога, Минна…

— Ты это писал?

— Я, но…

— Так вот в чем дело? В «препятствии», чтобы повысить твое либидо?