Она доведена до отчаяния - Уолли Лэмб

Я сидела в темноте на заднем сиденье такси, глядя на двойное ожерелье фонарей на шоссе, к которым мы постоянно приближались. Под нами ровно скрипели покрышки. Водитель не разговаривал.

Радиостанции в приемнике сменялись сами: госпел, рок, женщина, горячо рекомендовавшая самогипноз. Где-то возле Харрисбурга проповедник пообещал нам спасение голосом настолько резким и убедительным, что от него завибрировало такси. Затем на прямом участке дороги он куда-то уплыл, сменившись треском помех, и вернулся испанской музыкой. Когда недалеко от Филадельфии таксист остановился, я попросила не выключать мотор и ждала в машине – с запертыми дверями и включенным радио. Я не желала думать о том, где я или куда еду. Я хотела только сидеть в темноте, дремать и слушать радио.

К утру мы наконец выехали из Пенсильвании.

Рассвет был слабым и серым. Скоро проснется Дотти, увидит, что я сделала… Я надеялась, что «чудо» у Эрика распухнет и помешает ходить. Я надеялась, что сделала его бесплодным.

– Так зачем вы все-таки едете аж на Кейп-Код, леди? – Я так и подскочила, когда в машине будто из ниоткуда раздался голос водителя.

Конкретно зачем, я не знала, но поймала себя на том, что разглядываю царапину от ножа на запястье.

– По личным делам, – ответила я. – У меня встреча с друзьями.

– А куда вам нужно на Кейп-Коде?

– В смысле?

Он дотянулся и выключил радио.

– Ну, насколько далеко?

– О… до самого океана.

Его смех был оскорбительным.

– Леди, весь Кейп-Код возле океана. Кейп-Код – это же множество городков. Разве вы там никогда не бывали?

– Конечно, бывала! Вот еще тоже мне!

– Ну а где живут ваши друзья?

– Я… Мы еще не решили, где остановимся.

– А как вы тогда узнаете, где с ними встретиться?

– Слушайте, ну, забыла я название места. Потом вспомню. Не надо по этому поводу волноваться, ладно?

Таксист улыбнулся мне в зеркале.

– Хорошо, леди, – сказал он. – Не торопитесь. У вас еще девять часов на раздумья.

На тротуаре вдоль шоссе серебрился туман – зеркало, протянувшееся на многие мили. Как раз раздумий мне хотелось меньше всего.

– Моя подруга рассказала, что вы однажды приняли роды в этом такси, – сообщила я.

– Да, было дело, – засмеялся он. – Не напоминайте.

Щитки от солнца были украшены открытками с изображениями святых, на приборной доске прилеплена пластмассовая Мария на магните, а вокруг зеркала заднего вида дважды обмотаны четки. Свисавшее распятие раскачивалось взад-вперед. Ритмичное движение убаюкивало – хотелось смотреть и смотреть.

– Я так понимаю, вы верующий? – спросила я.

Таксист сбросил скорость и с подозрением оглянулся:

– Конечно, я верю в Бога, – сказал он. – Господи, кем вы меня считаете? А вы разве не веруете?

– А как же. В Бога, зубную фею и Джимми Крикета.

Он нахмурился в зеркало и укоризненно погрозил пальцем:

– Не нужно так говорить, леди. Бог заботится о вас и обо мне.

В наступившем молчании мы закурили. Водитель курил «Тру». Дотти называла его имя, но я не запомнила. Просто какой-то паттерн: рыбки Дотти, ребенок Риты Спейт – я убиваю всех, кого любят люди. Вполне возможно, что я и маму подтолкнула к такому решению – лучше умереть, чем жить с дочерью-чудовищем.