За морем - Беатрис Уильямс

— Скажи-ка, Кейт, — произнес Джулиан несколько позднее, перебирая пальцами мои волосы, — а что за таблетки ты там принимаешь?

От неожиданности я кашлянула.

— Ну, их принимают внутрь, орально, каждый день по одной, в течение четырех недель женского репродуктивного цикла.

— Дорогая, я не такой безнадежный дикарь и имею некоторое представление, как это действует. Но все же это не будет слишком неделикатно с моей стороны, если я спрошу тебя, зачем ты их постоянно принимаешь? В то время как… — Он неловко запнулся.

— В то время как у меня нет ни с кем никакого секса? — закончила я за него.

Извернувшись в его объятиях, я положила руки ему на грудь и уперлась в свои ладони подбородком. Мы лежали в библиотеке, на роскошном, толстом восточном ковре, несомненно безумно дорогом. Белая простыня скрутилась вокруг нас в замысловатый узел. Джулиан задумчиво глядел в потолок. Щеки его окрасились пунцовым румянцем — то ли после нашей недавней любовной схватки, то ли от вообще свойственного мужчинам смущения при обсуждении этого вопроса.

— Ну, если опустить отдельные малоприятные детали, — попыталась я объяснить, — то это, скажем так, как-то сглаживает некие неприятные грани моего существования. Особенно с тех пор, как я вынуждена долго добираться до работы. Точнее, была вынуждена.

— Понятно. — Он сомкнул веки. Похоже, тема менструаций была для него далеко не излюбленным предметом беседы. — И что, эффективное средство? Это надежно?

— Не волнуйся. Свыше девяноста девяти процентов, если, конечно, принимать, как предписано.

— Что означает…

— Каждое утро, примерно в одно и то же время, не пропуская ни дня. Вот черт! — вскрикнула я, подскакивая с пола. — Сейчас…

Запутавшись ногами в простыне, я заскакала, от нее высвобождаясь, и, выбежав наконец из библиотеки, понеслась по лестнице к спальне, где в ванной лежала моя дорожная косметичка.

Когда я вышла, Джулиан был уже в спальне.

— Все в порядке? — обеспокоенно спросил он.

— Отлично. Всего на час отклонилась от вчерашнего. — Я склонила голову набок, оглядев его. Джулиан был уже снова в домашних брюках, но без рубашки — явно примчался впопыхах. — Хм, расслабься, все нормально. Я не забеременею.

— Ты уверена?

— Немного нервничаем, да? — Я сложила руки на груди. — Не то чтобы я хотела ребенка прямо сейчас, но, в сущности, мир от этого не рухнет. Разве ты только что не клялся мне в вечной любви?

Джулиан послал мне виноватую улыбку:

— Прости… — Он сел на постель и, протянув руку, привлек меня к себе, удержав между коленями. — Знаешь, у меня нет опыта в этих делах. Я понимаю лишь то, что вы, современные женщины, не очень-то стремитесь поскорее обзавестись детьми. И я бы очень не хотел причинять тебе какое бы то ни было огорчение.

— Я бы хотела детей, — улыбнулась я. — Когда-нибудь.

— Надеюсь, от меня? — выгнул он бровь дугой.

— Джулиан, ну конечно же, от тебя! Бог ты мой! Ведь ты — самый прекрасный мужчина, когда-либо существовавший на земле! — ни секунды не раздумывая, воскликнула я и восхищенно провела пальцами по его красивым мускулистым плечам.

Джулиан с шутливой польщенностью закатил глаза.

— У тебя определенно ограниченный опыт, любовь моя, чему я безмерно рад. А теперь, думаю, мне лучше вернуться вниз, пока вот эти прелести, — с благоговением поцеловал он каждую грудь, — меня снова не соблазнили.

— Ага, иди, — взъерошила я ему волосы. У меня язык не поворачивался сказать ему, что у меня и так уже все тело ноет и местами саднит. — Я пожалуй, приму душ и оденусь. А потом спущусь и приготовлю что-нибудь перекусить. Да и постель застелить, наверное, не мешает, — добавила я, озадаченно глянув на царивший на кровати кавардак.

— Могу помочь, — с виноватой миной предложил Джулиан.

— Сильно опасаюсь, Джулиан, — усмехнулась я на пути в ванную, — что это приведет как раз к обратным последствиям.

Сделав себе сэндвич, я прихватила его в библиотеку, намереваясь между делом проверить электронную почту. Джулиан на тот момент вышел из дома, держа в руке сэндвич с индейкой и швейцарским сыром и переговариваясь с кем-то через гарнитуру, и я решила, пока есть возможность, посидеть за его компьютером.

На сей раз почтовый ящик оказался полон сообщений. Родители были явно удручены случившимся, их письмо бурлило негодованием и беспокойством из-за моего увольнения. Насчет же пребывания в гостях у Джулиана странным образом не было сказано ни слова. У Мишель с Самантой реакция на новости оказалась в точности противоположной. Я ответила каждой из них как можно более уклончиво. А что, собственно, я могла им сообщить? Я выглянула в окно, выходящее в сад, и улыбнулась при виде Джулиана, который расхаживал по траве, время от времени кусая сэндвич и, по всей видимости, разговаривая с воздухом.

И вдруг, ни с того ни с сего, я увидела совсем иную картину: как Джулиан так же нетерпеливо ходит по дощатому настилу грязного окопа в униформе цвета хаки, перетянутой портупеей, в ботинках с высокими обмотками, в низко надвинутой на лоб фуражке, а над ним с душераздирающим воем проносятся германские снаряды. Это было так ужасно, так пронзительно реально! Казалось, я физически ощущаю само приближение его смерти. У меня перехватило дыхание, внутри словно разверзлась пустота…

В следующее мгновение страшное видение рассеялось — и Джулиан, как и прежде, деловито расхаживал под теплыми лучами майского солнца посреди зеленой лужайки, уже пестрящей первыми полевыми цветами, предвестниками лета. Целый, невредимый. Здесь и сейчас. Мой Джулиан.

Еще не уняв дрожь, я вновь повернулась к компьютеру. На самом верху появилось новое сообщение — от Чарли, с его личной электронной почты.