Правда - Дмитрий Быков

У причала стояла роскошная яхта. На досках сидел здоровенный широкоплечий мужчина в тирольской шляпе и кидал в воду камешки. Ленин вежливо его поприветствовал (он знал немецкий язык почти как родной) и спросил, где тут можно найти д-ра Юнга.

— Это я, — ответил мужчина, не оборачиваясь. — Чего вам угодно?

— Вот хотел проконсультироваться.

— Я нынче не принимаю, — сказал тот, — у меня депрессия.

— Ну и что, у меня тоже.

Д-р Юнг промолчал; Ленин подошел ближе, сел с ним рядом на доски и тоже стал кидать камушки. Так они сидели некоторое время в молчании, рассеянно наблюдая за расходящимися по воде кругами. Потом Ленин не выдержал молчания и спросил:

— А отчего, доктор, у вас депрессия?

— Я все время вижу сон, — сказал д-р Юнг печально, — один и тот же сон...

— Какой? — из вежливости поинтересовался Ленин.

— Мне снится наша кухарка, Фрицци. Она такая... такая большая и пышная женщина. Она стоит у кухонного стола спиной ко мне и чистит картошку; потом она роняет миску, нагибается, и я вижу ее ноги — такие белые, белые... Это ужасно. Я не могу понять, что все это значит, не могу осмыслить, что говорит мне мое бессознательное. Кого персонифицирует Фрицци — Цирцею, Еву или Елену Прекрасную? И эти две ноги, что они символизируют: врата рая или, быть может, Сциллу и Харибду? А миска — чаша Грааля или жертвенный сосуд? Я бы обратился к психоаналитику, но профессиональная гордость не позволяет мне сделать это...

— Возможно, вам хочется ее... того, — робея, предположил Владимир Ильич.

— Чего того? — не понял психиатр.

— Ну, того... приласкать.

— Чепуха, упрощенчество! Я не свожу либидо к сексу, как некоторые! — сказал д-р Юнг сердито. — Либидо есть психическая энергия вообще. А сны — всего лишь мифологемы, через которые с нами говорит коллективное бессознательное; их ни в коем случае нельзя трактовать буквально.

Ленин ровно ничего из этой тарабарщины не понял, но по тому, как вспыхнули щеки доктора, сообразил, что попал в точку. Он повторил мягко, но настойчиво:

— А вы, почтеннейший, все-таки попробуйте... Обнимите ее этак нежно, но решительно.

— Вы думаете?

— Уверен. А там уж ваше либидо само разберется, чего ему нужно.

— Гм... — сказал психиатр. — А вы знаете, не исключено, что в этом вашем объяснении что-то есть... Я не совсем уловил, какой ассоциативный ряд привел вас к такой гипотезе, но... У вас оригинальное мышление. Вы не хотите всерьез заняться психоанализом?

— Что вы, что вы, доктор! — засмущался Владимир Ильич. — Я со своим-то сном не могу разобраться.

— Ах да, вы же пришли как пациент! — спохватился д-р Юнг. — Ну-с, рассказывайте! Попробуем поработать с вашим бессознательным.

Ленин с готовностью принялся излагать содержание своего кошмара. Великий психоаналитик слушал его очень внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы, и хмурился; по его лицу Ленин понял, что его случай представляется светилу науки чрезвычайно сложным, и несколько пал духом. И, действительно, по окончании шестого часа беседы д-р Юнг сказал:

— Вынужден признаться, что пока мне не ясна картина. Чрезвычайно богатая символика, но расплывчатая. Скажите, этот человек, в котором у вас персонифицируется некая сила, мне пока неясная... он кем вам в жизни приходится?

— Он мне не отец и не мать, доктор, — поспешно ответил Ленин. — Мы не родственники, не земляки и даже не однофамильцы.

— Жаль, жаль... Вас к нему влечет?

Владимир Ильич вовремя вспомнил, что имеет дело с психиатром, и, вместо того, чтобы дать собеседнику кулаком в зубы, ответил кротко:

— Ни в малейшей степени.

— Гм... Ну, давайте повторим еще раз... Итак, этот человек стреляет в вас, замахивается на вас дубинкой, толкает в горящий очаг, скидывает в пропасть, ставит вам неудовлетворительные отметки, пытается вас арестовать...

— Совершенно верно, доктор.

— Очень расплывчатая символика, очень... Говорите, он бросил кирпич вам на голову? Разбиваемая голова... раскалывающийся череп... — бормотал психиатр. — Что же это? Рождение Афины? Нет, вряд ли... Кирпич... камень... Сизифов труд? А тот эпизод, когда он подлил вам в чай касторку, — тут, вероятно, преломилась история Ясона и Медеи...

— В компот, доктор, а не в чай.

— В компот! Расскажите мне подробней об этом компоте. Из каких плодов он был приготовлен?

— Из яблок, доктор.

— Ну конечно! — радостно вскричал д-р Юнг. — Яблоко! Змей! История грехопадения! Или... яблоко Париса?! — и он вновь посмотрел на пациента растерянно.

— Доктор, я вспомнил еще один эпизод, — спохватился Ленин. — Как-то раз он превратился в козла с большими и острыми рогами. Это, наверное, потому, что у него козлиная бородка, — прибавил он, уже немного поднаторев в символике. — Козел бежал за мной и хотел меня боднуть, а я увертывался. Это происходило в избе. Я увидел на столе оставленное женою вязанье, схватил его и ткнул спицей ему в морду. Он отстал.

— О боже! — сказал д-р Юнг. На лице его проступило несказанное облегчение. — Ну, наконец-то! Кажется, я начинаю понимать. Козел, козел... Агнец... телец... Бык! Тесей и Минотавр! Изба — лабиринт! Вязанье — нить Ариадны! Эрос противостоит Танатосу! Да, теперь все стало на свои места!

— А... что это значит?

— Как бы вам попроще объяснить... Минотавр символизирует зло... Это приблизительно то же самое противостояние, что было между Бальдуром и Локи, Гором и Сетом, Каином и Авелем, Мордредом и королем Артуром, Кецалькоатлем и Тескатлипокой, Персеем и горгоной Медузой, Калевалой и Беовульфом... Короче говоря, этот человек вам не самый близкий друг. Вы ему не особенно доверяете.

Ленин не мог скрыть своего восхищения. Конечно, он уже много лет — в сущности, с первой минуты знакомства, — не особенно доверял Железному, считал его прохвостом и недолюбливал его, а уж после случая с Инессой и вовсе был на него страшно зол. Но как мог доктор, ничего об их отношениях не знавший, на основании какого-то сна догадаться об этом?! «Наука — великая сила», — благоговейно подумал он.

— Сколько я вам должен, доктор?

— О, нисколько! Ваш случай представляет собой огромную научную ценность... Скажите, вы раньше подвергались психоанализу?

— Нет; но у меня есть один знакомый психиатр. Он работал с Фрейдом.

— С Фрейдом! — презрительно фыркнул д-р Юнг. — Вся венская школа сплошь состоит из сексуально озабоченных шарлатанов. Вообразите, они до сих пор поливают пациентов холодной водой... А порядка соблюсти не умеют: у них средь бела дня из-под самого носа украли больного, и этот больной приехал в Сараево и укокошил эрцгерцога. Они, конечно, никому не сознались, что это их больной, но я-то знаю!