Двое - Алан Александр Милн

– Ну конечно, он был там, и его светлость знаком с ним, я уверена.

– Лорд Ормсби сказал, что знаком с миссис Карстэрс. Он когда-нибудь здесь обедал?

– Его светлость? Нет, мадам. – Миссис Стоукер слегка поджала губу.

Сильвия уже собиралась перейти к другой теме, как вдруг зазвонил телефон.

– Простите, мадам. – И затем: – Какой-то мистер Беллами, во всяком случае, фамилия похожая, – сказала миссис Стоукер, положив трубку рядом с аппаратом. – Наверное, вам будет удобнее разговаривать наверху.

– По-моему, я незнакома... Вы уверены, что это меня?

– Он просил миссис Уэллард.

Сильвия поднимается в спальню, берет трубку и усаживается.

– Алло!

– Это миссис Уэллард?

– Да.

– Говорит мистер Фондеверил. Не знаю, помните ли вы меня. Мы с вами виделись...

– Да, конечно, помню! А мне назвали вас Беллами!

– Наверное, мне следует назваться полным именем. Джон Фондеверил. Как любят говорить в клубах, да вы наверняка слышали: “Всегда здоров, всегда готов, Джон Фондеверил”. – Он рассмеялся и в ответ услышал смех на другом конце провода. – Миссис Уэллард, не могли бы вы сегодня со мной пообедать?

На другом конце провода в нерешительности молчали. Может быть, Сильвия раздумывает, какова его репутация в отношении женщин? И как реагируют мужья, узнав, что их жены обедали с мистером Фондеверилом?

– С огромным удовольствием.

– Вы очень любезны. Вас устроит “Плющ”? Там прекрасно делают Sole Veronique[15]. Или вы предпочитаете другой...

– Нет, я приду с удовольствием. Спасибо.

– Тогда, скажем, в четверть второго? – Раздался легкий щелчок, как будто там решили для верности взглянуть на золотые часы с дарственной надписью на крышке. Несомненно, четверть второго вполне подходящее время.

– В четверть второго. Чудесно.

– Тогда до четверти второго, в “Плюще”. Au revoir.

– До свидания.

Мистер Фондеверил также был в “Паласе” и, увидев своего зятя рядом с прелестной миссис Уэллард, вспомнил, что ему говорила дочь несколько недель назад. Если она тогда беспокоилась из-за Боба, то сейчас, должно быть, беспокоится еще больше. Он решил, что должен Сделать Что-то. Тонкий дипломатический ход. Поговорить с Уэллардом? Тогда обнаружится характер зятя, и больше нельзя будет делать вид, что ничего не знаешь о нем. Может быть, тактично побеседовать с миссис Уэллард? Не утверждая, не обвиняя, в самых общих чертах поговорить с ней об Осторожности, о Добром Имени и о Сокровищах Женщины в манере Умудренного Государственного Мужа. Скажем, за обедом, за бокалом доброго вина.

Вот он в ресторане, ждет ее. Склоняется над ее рукой, как, и он надеется, что она чувствует это, он (а может быть, не он, а кто-то другой) склонялся над рукою Королевы в те времена, когда даже у молодых людей хватало досуга, чтоб быть учтивыми и обходительными. Он повел ее к столу, как в свое время вел леди Рэндольф Черчилль к ее креслу на концерте Мелбы в “Ковент-Гардене”. Они сели рядом.

– Я заказал устрицы, – сказал он. – И, если вы не против, предложил бы Sole Veronique. Чего бы вам хотелось еще, миссис Уэллард?

– Я думаю, мне достаточно.

– Может быть, птицу?

– Спасибо, нет.

– Omelette aux fines herbes[16]? Или просто десерт?

– Чудесно, просто десерт.

– Возьмите pкche Melba[17]. Вы, наверное, и не знаете о Нелли Мелбе, миссис Уэллард?

– Нет, увы, не знаю.

Он глубоко вздохнул, и этот вздох заключал в себе целое повествование о Великой Певице, принесшей Любовь и его, мистера Фондеверила, в жертву Искусству.

– Наверное, она была прекрасная женщина.

– Таких теперь не бывает. – Мистер Фондеверил проглядывал карту вин. – Выпьем по бокалу вина?

– Но я...

– Легкий рейнвейн? “Иоганнисбергер” двадцать первого года? Отличный год для сухих вин.

– Да, чудесно.

Он вытащил из кармана часы.

– Вы необыкновенно точны. Это редкое у женщины качество – пунктуальность. Я вижу, что вы... Часы? – Он спрятал их в карман. – Мне их презентовала известная фирма в Сити. Меня пригласили туда для финансовых консультаций, и я сумел поправить их дела, поэтому они... – он сделал жест рукою, – настояли, чтобы я... – другой жест. – Что оставалось?.. У вас есть лимон? Так, прекрасно. Ну как вам понравилось вчерашнее представление?

– Вы тоже были? – спрашивает Сильвия с жаром. – Правда, замечательно?

– Я вижу, вам действительно понравилось, миссис Уэллард.

– Да, а вам разве нет? – Радость в глазах Сильвии гаснет.

– Конечно, но у меня более критический подход. Уже выработалась привычка видеть вещи в Соотношении с Общим Фоном. Ценить скорее Исходный Материал, чем Поверхностные Эффекты, вы меня понимаете?

Сильвия старается сделать вид, что понимает.

– Вы хотите сказать, что иногда сцена бывает хороша сама по себе, но плохо сочетается с представлением в целом?

– Вы совершенно точно уловили мою мысль, – со старомодным изяществом замечает мистер Фондеверил.

– А мне понравилось все от начала до конца, – улыбается Сильвия.

– Вы так молоды, – чуть снисходительно говорит он. – Помните слова Вордсворта, миссис Уэллард?

Сильвия не решала сегодня кроссворда, поэтому не помнит цитаты, фигурирующей в нем под номером семнадцать по вертикали, и качает головой.

– “Молодость – вот настоящий рай”. Моя дорогая жена согласилась бы с ним. В ней была истинная joie-de-vivre[18], что так редко встретишь в наше время. Всегда – и на охоте, и в салоне. – Он осушает бокал в ее память.

– Вам, наверное, было очень одиноко без нее, – тихонько говорит Сильвия.

– У меня была моя Мэгги. Леди Ормсби. Она была прекрасной спутницей.

– Еще бы! Она такая милая.

– Мы везде бывали вместе. Не расставались. Сегодня мы ехали в Хампстедхит, завтра в Зоологический сад, и, куда бы мы ни попадали, Мэгги всегда рассказывала мне, что бы она сделала, если бы была Главным Смотрителем или чем-то в этом роде, и всегда, миссис Уэллард, всегда она улавливала самое главное. Это большой дар. Организаторский талант.

– Она, наверное, чудесный организатор. Это видно хотя бы по тому, как она ведет дом.