Потерянный рай - Сейс Нотебоом

Австралию я придумала, чтобы сбежать из дому, я поняла это, едва попав сюда. Меня вымотал долгий полет, мне было страшно. А Альмут проспала всю дорогу, большую часть времени — используя мое хилое плечико в качестве подушки, а пробудившись перед самой посадкой, принялась в полном восторге тыкать пальцем в созвездие Ориона, располагавшееся здесь не так, как у нас: небесный охотник получался несколько перекошенным. За километр было видно, что она вся трепещет от возбуждения. Этим мы и отличаемся друг от друга. Всякая перемена заставляет меня замыкаться и уходить в себя, Альмут же превращается в фонтан, разбрызгивающий эмоции на близлежащие предметы. Она крутилась на месте, разминалась и от нетерпения готова была лететь впереди самолета, не забыв прихватить и меня с собой.

Выход в зал прилета не остудил ее энтузиазма, казалось, она не чувствует даже мерзкого запаха лизола, неизбежного спутника любого английского аэропорта и предвестника вступления в страну мечты, сочиненную нами, когда, валяясь на полу детской в Сан-Паулу, мы разглядывали наклеенную на потолок карту. Страна мечты оказалась страной победителей; я вслушивалась в их громкие голоса, в чуть пришептывающий язык, подмявший под себя все остальные языки, и понимала, что попала сюда по ошибке, но через несколько дней все прошло. С Альмут же вышло ровно наоборот. Она прибыла на место в состоянии эйфории и оставалась в нем несколько недель. Мы сняли номер в хиппи-отеле, где можно было готовить самим. Хотя официального разрешения на работу у нас не было, все устроилось без проблем. В первую же неделю Альмут нанялась помощницей к физиотерапевту, мне эта работа не понравилась.

— Я исполняю у них роль плацебо для артритных старушек и молодых парней, покалечившихся во время занятий серфингом. Боже, что за тела у этих ребят, спины шире стола, запросто можно пропустить какую-нибудь мышцу. Никогда не видела столько мяса разом, если б мне подали на обед такую тушу, холестерол полез бы у меня из ушей. И ни на миг не забывают о своем либидо, оно у них всегда под рукой, мне едва хватает сил его сдерживать.

Не проработав и трех недель, Альмут не удалось сдержать чье-то либидо, и ее выгнали.

— Зачем ты так по-дурацки вела себя?

Она пожала плечами:

— Чего ты хочешь от бразильянки? Вроде бы и генетика у меня другая, но, видно, темперамент передается по воздуху. И потом, они оказались такими чувствительными. Им так трудно справляться со своими колоссальными телами. Они огромные, как дома, я только теперь поняла, откуда взялось слово bodybuilder. Серфинг, регби, джоггинг по пустыне, на барбекю зажаривают по пол-быка, таких громадных расо[17]я еще не встречала. А тот, чье либидо мне не удалось сдержать, был похож не столько на человека, сколько на колоссальный фаллический символ, какие воздвигали в храмах Шивы; одну такую штуку волокли туда всей деревней. Огромные голубые глаза, как у моей мамы, и голос, зычный, как у Тарзана в джунглях; ноги у меня подкосились… но тут в кабинет влетело начальство, типичная английская стерва. Лягушачий рот, поджатые губы, живая королева Виктория: «Oh. Miss Kopp, I dare say, this is a decent establishment[18]".Зато будет что записать в дневник. Но что нам теперь делать?

Стояла дождливая погода. Я работала в кафе на пляже, и меня как раз попросили временно не приходить. Такой порядок. В дождливые дни нет работы, а значит, нет и денег. Fair enough.[19]

— Ты еще не забыла, для чего мы сюда приехали? — спросила Альмут.