Последний секрет - Бернард Вербер

Миллиардер с гордостью указывает на воздушный корабль.

– Не средство передвижения: «Киска»!

Лукреция поднимает глаза, сложив руку козырьком, и узнает портрет Самюэля Феншэ, нарисованный на поверхности теплого шара. Даже если бы она хотела забыть предмет своего расследования, гигантское изображение жертвы напомнило бы ей об этом.

– Примите мою благодарность, господин «праздный миллиардер»!

Жером Бержерак приглаживает усы.

– Все менее и менее праздный, благодаря вам, дорогая Лукреция... Как вам везет! Приключение. Вот самая сильная мотивация. Опасность. Преодолевать испытания. Чинить правосудие. Вы сознаете вашу удачу, правда?

– Иногда это еще и маленькие неприятности, – вздыхает она, поглаживая ссадину.

Он протягивает ей бутерброд из клуба, в котором между двумя тостами из бескоркового хлеба набиты тонкие кусочки белого куриного мяса, майонез, томаты, огурцы, листики латука, чеддер, корнишоны. Внезапно Лукреция осознает, что с самого начала расследования она почти не ела.

– А у вас нет сигареты?

– На воздушном шаре это запрещено. Слишком пожароопасно.

Исидор рассматривает в бинокль поверхность моря. В лодке, держась за голову, встает Умберто и грозит им.

Лукреция осматривает корзину; название «Киска» обрамлено гирляндой переплетенных лавровых листьев.

– Здесь есть руль?

– Это ведь не дирижабль. Путешествуя на воздушном шаре, никогда не знаешь, где приземлишься. Отдаешься на волю ветрам. Однако я взял с собой маленький двигатель от гидроцикла, специально для того, чтобы быстрее вас разыскать. С его помощью нам удалось зависнуть прямо над вами, и таким же образом мы собираемся вернуться на берег.

Он нажимает на стартер, чтобы завести двигатель, но тот, три раза кашлянув, больше не хочет издавать ни звука.

– Сейчас не время падать!

Жером напрасно бьется над своим двигателем.

– Ну вот, мы снова стали обыкновенными аэронавтами, – говорит он, обреченно всплеснув руками. – Все, что мы можем делать, – подниматься или опускаться, следуя воздушному потоку. Это все-таки рискованно. Пока ветер не толкнул нас к земле, мы могли бы выпить за окончательное спасение. Все хорошо, что хорошо кончается, правда?

Морской саблей он отсекает бутылке горлышко и протягивает им стаканы.

– Предлагаю в качестве новой мотивации записать приключение, – объявляет Исидор.

– Нет, – говорит Лукреция, – ее нельзя считать новой. Приключение связано с четвертой мотивацией: заниматься чем-нибудь, не скучать. К тому же, со своей стороны, я уже добавила десятый пункт: религия. Религия может стимулировать сильнее, чем наркотики и секс.

– Притягательность приключения может быть сильнее религии, – возражает Бержерак. – Посмотрите, сколько монахов принимают решение выйти в мир, правда?

Исидор вытаскивает свой карманный компьютер. Двумя пальцами он добавляет в список основных мотиваций: пункт 10 – религия и пункт 11 – приключение.

Лукреция, как всегда, не выказывает особого энтузиазма.

– Это ведь не исчерпывающий список, – соглашается Исидор. – Скажем так: по нему мы можем проследить эволюцию существа. Сначала оно думает, как остановить боль, словно ребенок, который плачет, который написал в свои пеленки, и это его раздражает; потом оно думает, как прогнать страх, все еще как ребенок, плачущий, оттого что боится темноты; затем он подрастает и кричит, когда хочет есть и когда хочет развлечься. Став постарше, он хочет иметь хорошие отметки в школе и побить того, кто украл у него мяч на школьном дворе. Став подростком, он хочет поцеловать свою одноклассницу и курить травку. Повзрослев, он, возможно, ударится в религию или будет искать приключения. То, что мы описываем в этой иерархии мотиваций, – не только история человечества, это взгляд на отдельного человека. И если вы, дорогая Лукреция, правы: после наркотиков человек может поддаться искушению религией, то и Бержерак не ошибается: познав религию, он может еще больше соблазниться Великим Приключением с большой буквы. Оставим оба пункта.

– Приключение – это абсолют, – напоминает миллиардер. – Возбуждение, которое вы должны были почувствовать, как только заметили наш шар. Вероятно, это было чудесно.

– Я не знаю. В такие моменты не думаешь о том, чтобы анализировать свои ощущения. Думаешь только о спасении собственной шкуры.

Миллиардер с нежностью смотрит на нее, одновременно приглаживая кончики усов.

– Как я вам завидую! Вы так избалованы приключением, что уже почти пресыщены... Вы отдаете себе отчет, что принадлежите к числу избранных? Есть люди, которые спускают состояние на курсы выживания только ради того, чтобы пережить половину того, что вы испытали, и не забывают ни на мгновение, что это всего лишь игра и их испытания прекратятся. Но вы! Вы веселитесь в настоящей опасности! Ваша жизнь, ваше расследование смерти Феншэ – выдающийся фильм в кинематографе!

– Это точка зрения, – соглашается Лукреция. – Пожалуй, я хочу отметить пункт 10 – религия, пункт 11 – приключение.

Жером снова берет ее руку и целует еще более страстно.

– Могу сказать лишь два слова. Спасибо. И – еще.

Словно ему в ответ, мистраль начинает дуть сильнее, и чайки издают пронзительный писк. Исидор озабоченно рассматривает маленькие ленточки, прикрепленные к тросам.

– Что-то не так?

– Ветер не в том направлении.

И действительно, воздушный шар несется к больнице, крыша которой усыпана людьми.

– Вы, правда, не можете управлять этим воздушным шаром?

Миллиардер поправляет несколько тросов.

– Движение шара определяют воздушные потоки. Понаблюдаем за птицами и облаками. Определим направление потоков. Поднимаясь и опускаясь, пустим шар по одному из них.

– Ладно, по-моему, над нами поток, идущий в нужном направлении, – сообщает Лукреция.

– Проблема в том, что мы потратили слишком много времени на ваши поиски. У нас мало газа. И с вами на борту... поверьте, я не хочу вас обидеть, но с вашим весом шар выше не поднимется. Или же нужно избавиться от балласта.

Обитатели Святой Маргариты уже бросают в них куски черепицы.

Среди разъяренных больных Лукреция узнает Пьерро. Хорошо нацеленным броском он пробивает лоб нарисованного Феншэ, и полотно рвется. Душевнобольные тут же издают победный крик.

Воздушный шар, немного спустившись, попадает в поток, который еще быстрее тянет их к больнице.

Возбуждение больных нарастает.

– Мы теряем высоту. Надо выбросить еще балласт. Сопла работают по максимуму.

Они выбрасывают из корзины маленький холодильник, якорь, пустые и затем полные бутылки шампанского. Шар слегка поднимается, но все же неумолимо приближается к Святой Маргарите.