Киноклуб - Крейг Маклей

– Конечно, можно и так выразиться…

– Хм, – произносит РТ. – Но тебе хотя бы понравилось?

– Руперт! – возмущается Шевонн.

– Извини, – бормочет пристыженный РТ.

– Руперт?! – удивляюсь я.

РТ пожимает плечами:

– Шевонн это имя нравится.

Заходит Тео с долькой арбуза в руках.

– Услышал крики, – невнятно произносит он с набитым ртом. – Что за шум, а драки нет?

– Угадай, кто вернулся в Торонто, – объявляет РТ.

Тео в недоумении качает головой.

– Натали Артисс, вот кто.

Тео округляет глаза. Челюсть у него отвисает, отчего по подбородку начинает стекать розовый сок. Тео торопливо прикрывает рот и утирается рукавом.

– Не может быть!

– Очень даже может. Погоди, ты еще самого интересного не слышал. – РТ пренебрежительно кивает на меня. – Этот идиот не придумал ничего лучше, чем ее нахлобучить!

– Руперт! – рявкает Шевонн.

– Извини.

Тео подходит и садится рядом со мной на диван.

– Это правда? Натали вернулась?

– Да, – киваю я. – Скоро начнутся съемки фильма.

– Если что, второй пункт тоже правда, – вставляет РТ.

– Ничего себе, – качает головой Тео. – Понимаю, не самое удобное время, чтобы об этом говорить, но… она мне всегда нравилась.

– Это потому, что тебя вечно тянет на стервозных сук, – вносит ясность РТ.

– Руперт!!!

– Извини, Шевонн, но так и есть, – отмахивается РТ. – Значит, вести себя как стервозная сука можно, а говорить об этом нельзя? Возьмем твою бывшую жену, Тео. Она, конечно, может быть очень милой… когда захочет. А когда не захочет, тушите свет. Помнишь, ты подарил ей на день рождения машину, а Дориан заставила тебя ее вернуть? И все из-за того, что автомобиль оказался не того оттенка зеленого!

– Да, было дело, – смущенно признается Тео.

– Можете потом обзывать меня как хотите, но я всего лишь говорю про то, что другие делают. И не стесняются! – РТ поворачивается ко мне: – Дружище, я же видел, как тебе было хреново в прошлый раз! Натали сбросила тебя в пропасть, из которой ты, между прочим, до сих пор выкарабкиваешься! Но тут она сваливается как снег на голову, и ты решаешь: а что? в прошлый раз было прикольненько! почему бы не повторить?

– Не все так просто, Руперт, – возражает Шевонн и, встав из-за стола, усаживается рядом со мной на подлокотник дивана. – Неужели не понимаешь, что он еще не забыл эту девушку и испытывает к ней чувства?

– Я тоже к ней чувства испытываю, – отрезает РТ. – Разве ненависть – не чувство?

– Но ты ведь не собираешься снова с ней сходиться? – спрашивает Тео.

Тру виски. Несмотря на недавно выпущенные в кровь эндорфины, чувствую, как неумолимо подступает головная боль.

– Нет. Может быть. Не знаю. Пока рано судить.

– А как же та, другая девушка? – интересуется РТ. – Художница, которая рисует комиксы?

– Мы с ней пытались провести вместе вечер дважды, и оба раза нам что-то мешало. Видно, не судьба.

– Вы ведь собираетесь встретиться на выходных, – произносит не как вопрос, а как утверждение Тео.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я. Нет, от этих людей ни один секрет не утаишь. Все в курсе твоих планов еще до того, как они успевают у тебя появиться.

– На прошлой неделе, когда ты был во Франции, Робин заходила в редакцию, – отвечает Шевонн. – Спрашивала про тебя, а заодно упомянула концерт. Кажется, она его ждет с нетерпением.

– Ты был во Франции? – удивляется Тео.

– Да, – признаюсь я.

– Суть не в этом, – отмахивается Шевонн. – А в том, что ты ей очень нравишься.

– Черт возьми! – не выдерживаю я и, вскочив на ноги, принимаюсь мерить шагами редакцию. – Ну почему ее принесло именно сюда? Почему их обеих сюда принесло?..

– Послушай, – задушевным тоном произносит РТ, положив руку мне на плечо. – Кого бы ты ни предпочел, мы поддержим и одобрим твой выбор. Натали – очаровательная девушка. Люблю ее, как сестру. Как сестру из фильма «Выбор Софи».

– А что ты делал во Франции? – интересуется Тео. – Отдыхал?

– Вроде того, – отвечаю я.

Думаю, одной трудной дилеммы на сегодня вполне достаточно, ни к чему вдаваться во вторую. Вдобавок ситуацию осложняет еще одно обстоятельство. После ухода Натали размышлял, что делать с экранизацией, думал и наводил справки. Оказалось, в условиях есть одна маленькая зацепка, про которую я совсем забыл. Совсем крошечная, но, если захочу ее использовать, она может очень помочь. Но захочу ли я? Вот в чем вопрос. Ведь теперь дело касается не только меня. Вдруг от этого фильма зависит дальнейшая карьера Натали, а я лишу ее такого шанса? И вообще, может быть, все мои претензии неоправданны и я просто ничего не понимаю в кино. Возможно, фильм получится не слишком ужасным. И вообще, надо рассуждать здраво: если со скандалом рассорюсь с издательством, да еще сорву съемки фильма, моя карьера от этого тоже отнюдь не выиграет, и это еще мягко сказано.

А ведь всего двенадцать часов назад был человеком с четкими целями и планами, а теперь стал колеблющимся в нерешительности мямлей. И винить в этом некого – только себя.

– Можешь кое-что пообещать? – спрашивает РТ. – Ради меня. Когда в следующий раз увидитесь с Натали, подумай, сколько боли она тебе причинила. Постарайся вспомнить что-нибудь особо неприятное. Это будет не трудно: просто выбирай любое воспоминание за последние три года, и все. Возникнут затруднения – звони, напомню.

– Спасибо, Руперт, – язвительно отвечаю я. – Твою позицию по вопросу я уже понял, хотя странно слышать подобные речи от человека, который, стоило одним пальцем поманить, с разбегу кинулся в объятия к своему музыкальному бывшему.

– Чего-чего? – озадаченно переспрашивает не сразу въехавший РТ. – А-а, понял, на что намек. Но учти – это совсем другое. Из группы я ушел сам.

– Мальчики, это не соревнование, кого обиднее бросили, – примиряюще замечает Шевонн.

– Вся жизнь соревнование, – парирует РТ. – А про особенно яркие и интересные соревнования снимают реалити-шоу.

– Возможно, это не самое тупое глубокомысленное изречение, которое я слышала, – замечает Шевонн. – Но в первую десятку точно входит.

– Да ладно вам, – оправдывается РТ. – Шучу. Просто не хочется, чтобы мой лучший друг совершал одни и те же глупые ошибки. Между прочим, кому как не мне потом придется еще три года любоваться на его унылую физиономию? Удовольствие, прямо скажу, маленькое.

– Ты кто – музыкант или психолог? – отбиваюсь я. – Вот и иди занимайся своими прямыми обязанностями.