Синдром Клинтона. Моральный ущерб - Макс Нарышкин

На Рамбла профессор зашел в кафе и заказал легкую выпивку. Он так и попросил на испанском: «Чего-нибудь ветреного». Официант предложил сухого белого вина, и Берг стал тянуть из бокала, стоя у стеклянной стены кафе и рассматривая центральный вход в кафедральный собор. «Где-то там, внутри, находится гробница Дона Хуана де Арагона, — думал Берг, — а вино — дрянь. Он все-таки догадался, что я русский»

Кажется, один Берг знал, чем здесь, в Таррагоне, заняться доктору социологических наук. Он в последний раз посмотрел на часы, убедился в том, что стрелки показывают без пяти минут шесть, и вышел, оставив на стойке пять евро.

Через минуту он неторопливой походкой приблизился к кафедральному собору. Ошибиться он не мог. Вот вход с гигантской аркой. Слева переулочек с проваливающейся улочкой. А справа — старый как мир дом с покосившейся вывеской из коричневого кирпича. Все так, как было написано на картине, купленной в Мадриде три года назад. И время тоже почти совпадало: 17:59.

— Папа… Папа!..

Голос рубанул по его нервам. И он сдался. Встречая в объятия ту, что была ему дороже всех на свете, он трогал руками ее лицо и убеждался в том, что перед ним она, Вика. Живая. Невредимая.

— Я знала, я знала, что ты меня найдешь… Я верила, что он меня найдет. — Она впилась в его лицо взглядом: — Где он?

— Куртеев Тихон? Он в Москве.

— Вы… поняли друг друга?

— Да, мы друг друга поняли.

— Когда он приедет?

— Нам нужно поговорить, Вика…

Приобняв девушку за талию, он повел ее в глубь исторического центра. Старая Рамбла тянулась долго, очень долго. Она шла через весь город.

— Он не приедет, Вика.

Она резко остановилась и встала перед ним.

— Он никогда не приедет.

— Почему ты так говоришь?

— Ты знаешь.

Она глянула в лицо Берга.

— А что знаешь ты?

Профессор поправил на плече сумку и пошел мимо нее.

— Я знаю старую сингальскую сказку. В одной стране лежала туша слона. Шакал принялся поедать тушу. Он прогрыз дырку и п-пролез внутрь. Сидя внутри туши, он продолжал есть мясо. А тем временем шкура высохла, покоробилась, и дыра, через которую шакал проник внутрь, закрылась. Мимо проходил человек из касты барабанщиков. Он шел на церемонию изгнания демонов. Шакал, сидевший в туше слона, услышал барабанный бой и спрашивает: «Кто идет?» — «Я барабанщик, иду на церемонию изгнания демонов» — «А что ты получишь за участие в церемонии?» — спрашивает шакал. «Мне дадут деньги и еще какие-нибудь подарки», — отвечает барабанщик. «Тебе исключительно повезло, что ты пришел сюда, — сказал ему шакал, — я охраняю здесь свое сокровище. Если ты хочешь его получить, ты должен выбить дно у б-барабана, наполнить его водой и полить ею тушу слона». Барабанщик выбил дно у барабана, наполнил его водой и принялся носить воду и поливать высохшую тушу. А шакал изнутри втирал воду в шкуру мордой. Наконец шкура размягчилась, шакал выпрыгнул наружу и убежал. А барабанщик все поливал и поливал тушу водой. Потом он заглянул внутрь, но никакого божества в туше не было, а было только множество червей. Взял он свой сломанный барабан и вернулся домой. Через несколько дней пошел сильный дождь, и туша поплыла, увлекаемая потоком. На туше сидела стая ворон. Т-тушу снесло в реку, она поплыла вниз по течению, и ее вынесло в открытое море, а вороны все продолжали клевать падаль. В конце концов туша полностью сгнила и опустилась на дно, где ее дожрали крокодилы. Вороны огляделись вокруг, но нигде не увидели ни одного дерева. И прежде чем они смогли долететь до суши, они выбились из сил, крылья отказались им служить, и все вороны погибли в море… Я знаю, что скоро перестанет существовать «Регион». Компания «Маунтайн» окажется в кризисном положении. Их всех смоет в море, откуда они уже не выберутся. Вот что я знаю.

Вика шла рядом, помахивая ридикюлем.

— Ты не имеешь права меня осуждать, — сказала наконец она. — Ты не знаешь, что… сделал со мной Лукашов… Ты не знаешь.

— Я знаю другое. Ты вдруг стала слишком способной девочкой. Настолько способной, что тебе показалось возможным украсть чужие деньги. Мне неизвестно, что с тобой сделал Лукашов. Ясно, что что-то нехорошее. Мерзавец не способен на порядочные поступки. Но вместо того, чтобы рассказать все мне или любимому человеку, ты вдруг решила украсть. Наказать. И для осуществления своего плана тебе показалось возможным спать с другим. Тупица Истасов даже не предполагал, кого содержит на улице Академика Варги. — Рука Берга заметно дрожала, когда он вынимал из пачки сигарету. — Я все думал о твоем последнем телефонном разговоре в офисе. Тихон провел небольшое расследование и реконструировал события… Я все мучился вопросом — кому это ты три раза подряд могла сказать «да». А потом вдруг осенило… С тобой разговаривал Истасов. Он спрашивал тебя, дома ли ты. А потом спросил, готова ли. И ты, чтобы успеть приехать на явку быстрее его, тотчас исчезла из офиса. Меня немного смутил оставленный у офиса «Кайен», но потом я понял, почему ты его бросила. На метро быстрее. Пока Истасов парился в пробках, ты перед его носом проскочила в квартиру…

Виктория побледнела, руки ее дрогнули.

— Нет, все было не так. Я уехала, потому что Лукашов сказал, что у него намечается встреча, а через минуту позвонил Истасов и сообщил, что будет «дома» только вечером. У него сейчас важная встреча в строительной компании. Я не могла оставаться в офисе, а на стоянке он мог меня заметить… А потом вдруг вспомнила, что на столе у Тихона, в его кабинете, стоит моя фотокарточка в рамке. Лукашов мог завести Истасова к нему для разрешения какой-нибудь проблемы, и тогда… Сразу после этого я и решила уехать. Деньги были уже перечислены на мой счет на Кипре… — Вика хрустнула пальцами. — Но ты не можешь обвинять меня, папа. Ты не знаешь, что сделал Лукашов…

Берг помолчал, закурил и продолжил нелогично текущий разговор. Он начал с того места, на котором он остановился.

— Но тебя интересовали не деньги Истасова, хотя, как мне теперь кажется, ты и от них не отказывалась. В первую очередь тебя интересовал Лукашов. В съемную квартиру с продуктами зачастил симпатичный и очень общительный молодой человек… Истасов использовал его в роли приказчика. Общительный и охочий до женской красоты менеджер по имени Рома оказался еще и невероятно болтливым. — Было видно, как неприятно Бергу говорить об этом, он бы и не говорил, если бы была такая возможность. — Чтобы произвести впечатление на невиданной красоты любовницу босса, он увеличивал свой вес рассказами о знакомствах, а в это время невиданной красоты и сообразительности девочка решала, кого из перечисляемых фигурантов можно подвести к Лукашову. Выбор пал на Пятько. Он наиболее платежеспособен, и он имеет реальные деньги. И ты сводишь его с Истасовым, оставаясь для одного по-прежнему любовницей, а для другого — исполнительным бухгалтером. Их знакомство предсказуемо заканчивается знакомством этих двоих с Лукашовым… Разве не этого ты добивалась такой ценой?