Джунгли. В природе есть только один закон – выживание - Йоси Гинсберг

Я как сумасшедший ловил их, расчленяя одного за другим. Мне хотелось встать и бежать, но куда? Было темно, и на мне не было ботинок. Куда бежать? Мне не удастся найти другое укрытие. Я не могу уйти, поэтому придется остаться и бороться. Муравьи атаковали меня по всем фронтам, один за другим, и я отчаянно боролся с ними. Мне некуда было девать их трупы, и между ног образовалась кучка муравьиных тел.

Так продолжалось всю ночь. Весь этот ужас невозможно описать словами. Муравьи кусали меня со всех сторон: впивались в лицо, шею, грудь, бока и бедра. Один из муравьев вцепился мне в пятку, и я не мог залезть в пакет и достать его. Укус за укусом он вгрызался в кровавую плоть.

«Давай, еще чуть выше. Давай, подойди поближе, и я разорву тебя в клочья».

Я начал убивать сразу по нескольку муравьев, растирая их ладонями и бросая их мертвые тельца между ног. У меня не было ни секунды покоя. Я забыл о голоде и боли в ногах. Я был зол, меня переполняли отвращение и жажда мести. Я срывал их с век, ушей, волос, рук и ног. Груда тел была огромной, мне даже пришлось расставить ноги, чтобы свободного места стало больше. Я уже привык к жгучей боли от их укусов и убивал их пачками, но, казалось, что этот кошмар никогда не кончится.

Как только стало светать, я заставил себя принять сидячее положение и почувствовал огромное облегчение. Я откинул пальмовые листья и застыл в недоумении. Вокруг меня земля словно ожила и кишела насекомыми. Москитные сетки, как и ствол дерева за моей спиной, были красными от роящихся на них паразитов. Они ползали по моим ботинкам. В радиусе трех метров вокруг меня территорию заполонила целая армия, но не муравьев, а термитов. Все мое тело было покрыто ими. Я пребывал в состоянии шока, но вскоре понял, что случилось: термиты полакомились сетками и пончо, прогрызли себе путь через нейлоновую ткань и оставили дыры там, где они проползали.

В ужасе я одним прыжком поднялся на ноги. Я забыл о боли и побежал, ногами давя термитов. Я остановился в двадцати метрах от места ночлега и уничтожил тварей, которые все еще висели на мне. Мое тело превратилось в решето, по всей коже выступили капельки крови. Было страшно смотреть на дерево, под которым я лежал: красно-серые термиты съели все мои пожитки. Я приблизился к ним на пару шагов, остановившись, чтобы набраться смелости, затем метнулся в самую гущу, схватил рюкзак, отбросил его как можно дальше и рванул наутек. Термиты уже успели проделать несколько дыр в рюкзаке. Я несколько раз встряхивал рюкзак и добивал прицепившихся к нему паразитов. Я вернулся и вырвал у армии термитов сначала один ботинок, затем другой, а потом пакеты с едой, сетки, пончо и свою трость. Я бросил все вещи как можно дальше от жутких насекомых.

Я тщательно осмотрел каждый предмет, давя пальцами термитов и растаптывая их. Нейлоновые сумки с едой все были изъедены, а стайка термитов все еще грызла мой ботинок. Я стряхнул их и раздавил ногами. Я испытал огромное облегчение, когда вновь надел ботинки и вырвал у термитов свои вещи, избавившись от них.

По вони, исходящей от меня и сеток, я понял, что произошло. Каким же я был дураком! Почему я раньше не подумал об этом? Моча. Все из-за нее. Карл рассказывал, что моча привлекает насекомых. Должно быть, где-то поблизости был муравейник, и они сбежались на запах свежей мочи, чтобы полакомиться посреди ночи. Я взглянул на кишащих насекомых, и по спине пробежали мурашки. Зрелище было пугающим. Как мне удалось выжить? Откуда у меня взялись силы? Я взвалил рюкзак на спину и попытался убраться оттуда как можно быстрее.

Мне казалось, словно я иду босиком по углям, с каждым шагом мои ноги пронизывала боль. Я опустил голову, оперся на трость и на автомате побрел вперед.

Только бы добраться до пляжа.

Там я лягу, буду отдыхать и ждать помощи. Если кто-то найдет меня, я спасен. А если нет, я умру спокойно.

Я полагаю, что в тот день погода была хорошей, но мне было все равно. Я безразлично шагал вперед, карабкаясь на четвереньках по склонам. Локти и колени сбились в кровь, но из-за грязи, толстым слоем прилипшей к телу, ран видно не было. Я заставлял себя идти вперед, цепляясь за кусты и корни. На мгновение я просто лег и распластался на земле. Я слышал реку, но не видел ее.

Нужно идти дальше, нельзя сдаваться.

Я увидел кусты крапивы, подошел к ним и вцепился в них обеими руками. Острая жгучая боль позволила мне забыть о моих искалеченных ногах. По пути мне встретилось дерево, на ветвях которого я заметил огненных муравьев. Должно быть, я сошел с ума, потому что я потряс ветки, стряхнув муравьев. Они падали мне на голову, ползли по затылку, спине и забирались под джинсы. Я шел, и муравьи кусали меня по всему телу, а я получал странное удовольствие от боли. В любом случае это было лучше, чем думать о ногах.

Я был слаб и умирал с голоду. Время от времени я наклонялся к ручью, который попадался мне на пути, чтобы попить воды. Ближе к полудню я сбился с пути и наткнулся на очередное болото. Трясина медленно затягивала меня сначала по колено, затем по пояс. Я вновь попытался выбраться и даже смог вытащить одну ногу из ботинка, но не из грязи.

Я больше не думал о семье, а просто хотел умереть. Потом я снова изменил свое решение. Я начал бороться и каким-то невероятным образом опять выбрался из болота, словно меня освободила невидимая рука, поскольку сил у меня больше не осталось. Я был убежден, что произошло настоящее чудо.

Я добрел до пересохшего русла глубиной порядка трех метров. Оно казалось знакомым, но я не мог вспомнить откуда. Спускаясь вниз, я упал в воду, поранившись о камни. Лезть вверх было проще. Я вскарабкался на четвереньках, затем встал и снова зашагал. Я был уверен, что Пляж Ягуаров недалеко, возможно, прямо за изгибом реки. Погрузившись в свои мысли, я едва не наступил на огромную черепаху. Она быстро взглянула на меня и спряталась в панцирь. Это была большая сухопутная черепаха, и весила она порядка пяти килограммов. Я был измучен голодом и просто стоял и смотрел на нее. Она то и дело высовывала голову, чтобы понять, не ушел ли я, а затем снова прятала ее в панцирь. Я думал привязать ее к рюкзаку и взять с собой на пляж, но она была слишком тяжелой. Я мог бы ударить ее валуном, расколоть панцирь и съесть живьем. Черепаха снова высунула голову и посмотрела на меня грустным взглядом. Я вспомнил, как совсем недавно моя жизнь чудом была спасена.

«Живи, черепаха», – великодушно произнес я и продолжил свой путь.

Следующий изгиб реки вывел меня к пляжу, но не к тому, который я искал. Пляж был широким и каменистым, а в центре стояла одинокая хижина. Она накренилась набок, словно собиралась вот-вот упасть. Кроме нее и нескольких свай на пляже больше ничего не было. Меня охватило странное чувство. Хижина означала, что здесь были люди. Что это за место? И как так вышло, что первый раз я не заметил его и прошел мимо?

Я не тратил время на то, чтобы понять, где я. Я добежал до хижины, прислонил рюкзак к одной из свай и лег на землю. Так я пролежал около часа и благодарил Бога за то, что он вывел меня к этому месту. Посередине пляжа я разложил пончо. Оно все было в дырах, оставленных термитами. Я прижал его камнями, а затем отправился к реке. Я опустил ноги в воду и смысл грязь с ботинок. Затем я набрал воды в консервную банку и побрел назад к хижине. Я практически добрался до нее, когда решил взглянуть, какое расстояние я прошел, и за соломенной крышей я увидел бревно, на котором было высечено слово «Пэм».