Модный Вавилон - Mr & Mrs X

Половина девятого утра. Из динамиков рвется голос Мадонны. На улице холодно, темно и сыро. Лидия сидит на стуле в крошечных белых трусиках, задрав ноги, — какая-то девушка, назвавшаяся Дэз, натирает их кремом. Я сижу в углу, курю седьмую за утро сигарету и жду, когда займутся моим макияжем.

Все мы торчим здесь с восьми, и за это время я успела съесть три круассана и полбулки с шоколадной начинкой. Макс Дэвис шесть раз назвал меня деткой, пять раз — крошкой, дважды ткнул указательным пальцем и один раз потерся промежностью о спину Лидии.

Я всегда ненавидела сниматься и теперь, сидя с набитым выпечкой и кофе желудком, понимаю почему. Это вечное ожидание! Сейчас я вынуждена дожидаться своего стилиста — и дождусь какой-нибудь двадцатилетней девицы. Она будет предлагать мне нечто совершенно неприемлемое, в чем я буду чувствовать себя толстой, глупой, похожей на цирковую лошадь. Потом мне придется ждать, пока Макс установит освещение. Ждать, пока ассистент зарядит камеру. Затем нас сфотографируют на «Полароид». Кто-нибудь потрет снимок о свою задницу, чтобы согреть его и ускорить процесс проявки. Потом фото вставят в беленькое паспарту. Все соберутся вокруг. И внезапно Лидия поймет, что ей нужно переодеться, переобуться или сменить прическу, потому что «это никуда не годится». Возможно, я последую ее примеру.

Мне скучно, тоскливо — и, если честно, у меня легкое похмелье. Благодаря неимоверным усилиям Александра, Мими и Триш вчерашний вечер прошел успешно. Папка входящих на моем мобильнике переполнена сообщениями, в которых речь идет о том, как все вчера было здорово. Александр позвонил мне из офиса — судя по всему, нас завалили благодарственными букетами и ароматизированными свечами. Он намекнул, что часть послал Нику, и я вынуждена была это одобрить. Его идея была просто потрясающей, и вчерашний ужин действительно может оказаться одним из тех событий, которые будут иметь для нас в Америке очень важные последствия. Если лучшие представители британской прессы на твоей стороне, то уже не важно, пошлет ли тебя style.com ко всем чертям и придет ли на твою презентацию Анна Винтур. Кажется, обилие Moet сделало свое дело.

— С тобой все в порядке? — спрашивает Лидия, подставляя левую ногу рукам Дэз и хихикает. — Я как Наоми! Она всегда стоит на этом самом месте, голая, без единого волоска на теле, и ее, прежде чем выпустить на подиум, натирают кремом.

— Вот почему кожа у нее всегда блестит, как шкура пантеры, — подает голос Макс из другого угла и скребет в воздухе пальцами, изображая когти. — У-у-у, какая она сексуальная крошка!

Черт возьми, он невыносим! Это уже моя третья съемка с его участием, и он неизменно раздражает меня до крайней степени. Не знаю, в чем тут дело — может быть, в его полуамериканской привычке растягивать слова. В мире моды кое у кого это принято, чтоб подчеркнуть, что они, видите ли, настоящие космополиты и сами не знают, в какой точке земного шара проведут следующий день. А может быть, меня коробит оттого, что он щеголяет своим знакомством со знаменитостями и без конца рассказывает, кто с кем развлекался. Скорее всего, он так выпендривается, поскольку мы знаем, из какого захолустья он родом. И всегда что-то из себя строит, сейчас, разумеется, тоже.

В третий раз за утро льется мотив «Королевы диско»; все танцуют и напевают, пока при появлении стилиста и редактора журнала не раздается команда: «Внимание!»

— Так фот, мы пообщались с Флафф. — У костлявого, с лицом подростка стилиста серьезный дефект речи — он говорит «ф» вместо «в». — И решили, что фы будете сногсшибательно фыглядеть ф том знаменитом серебристо-белом платье.

— Хорошо, — говорю я, откладывая журнал и бросая окурок в чашку остывшего кофе. У меня начинается мигрень. — Но дело в том… э… что у меня не та фигура, чтобы я могла его надеть.

— Но ведь вы стали известной благодаря этому платью, — говорит Флафф, которой вообще следовало бы помолчать — с лошадиными ляжками и задом размером с рояль.

— А Лидия не может его надеть? — спрашиваю я, ощущая, что чувство юмора уступает место ярости.

— Лидия снимается в белье, — говорит стилист.

— Боюсь, что я не смогу появиться в этом платье.

— Но, право же, оно отлично бы на вас смотрелось, — возражает Флафф.

— Нет, — говорю я. — Я слишком немолода и со своей комплекцией не втиснусь в платье, которое мне к тому же не идет. Если вы думаете, что сможете меня переубедить, то ошибаетесь, и мне лучше уйти.

— Детки, детки! — Это Макс. Он идет к нам, на ходу приглаживая рукой свои длинные волосы. — О чем спор?

— Я не стану надевать серебристо-белое платье, — повторяю я. — Для него нужно красивое тело, а я в нем буду похожа на старую толстую шлюху. Мне больше подойдет что-нибудь строгое. И с надежно простроченными швами.

— Отлично, — отвечает он. — Надевай что хочешь, крошка. Это твой день. Все ради тебя. Я хочу, чтобы ты наслаждалась жизнью. Чтобы чувствовала себя счастливой и уверенной.

Я улыбаюсь. Совершенно неожиданно его жизненная философия кажется мне не такой уж скверной, а кожаные брюки — вполне уместным атрибутом.