Река - Кетиль Бьернстад

Выпал первый снег. Тот, который еще растает. Который только завораживает. Как зимний путь он еще не годится. В эти дни ко мне приходит Ребекка, однажды утром, в середине бетховенской сонаты. Милая, верная Ребекка.

— Мне нужно было увидеть тебя, — говорит она, стоя в дверях. — Давай немного прогуляемся?

— С удовольствием.

Я надеваю зимнюю куртку и зимние сапоги. На Ребекке коричневая норковая шубка и хорошенькие розовые наушники. Как только мы выходим на дорогу, она берет меня за руку, как будто мы принадлежим друг другу на всю жизнь. Но ведь это не так.

— У тебя все в порядке? — заботливо спрашивает она. — Мне так тревожно за тебя.

— Почему?

— Из-за того, что тебя ждет, из-за этого трудного дебютного концерта. О, Аксель, я так счастлива, что я не на твоем месте!

Как только она это сказала, я чувствую себя более одиноким, но понимаю, что она права, что для тревоги есть причины. Не знаю, почему. Однако это так. Но я не могу рассказать об этом Ребекке.

— Все пройдет отлично, — говорю я, чтобы утешить ее.

— Да, надеюсь, так и будет, — взволнованно говорит она. — Тогда ты сможешь все это бросить, и остаток жизни мы сможем потратить на заботу друг о друге.

— Но у тебя есть Кристиан, — напоминаю я ей.

— А у тебя Марианне Скууг. И это два тяжелых случая. Поэтому мы и нужны друг другу, а то кто же будет заботиться о нас?

— У тебя трудности с Кристианом?

Она смотрит на меня, глаза у нее пронзительно голубые. Мы идем по Мелумвейен к дамбе в Грини. Идем по сказочному миру. Нас мог бы изобразить Карл Ларссон. В такие минуты я не могу понять, почему мы с Ребеккой не одно целое.

— Он такой требовательный, — говорит она. — Мы счастливы. Но он до безумия ревнив. И старается все время контролировать наше счастье.

— Это как? — спрашиваю я. Мы проходим мимо водопада, где мама окончила свои дни. Я кошусь на него, но ни о чем таком не думаю.

— Он может неожиданно появиться на моих лекциях, поджидать меня возле «Фредерикке» — столовой в университете — или перед погребком в Ауле. Кроме того, он желает заниматься со мной любовью в самых неподходящих для этого местах. Знаешь, например, где мы этим занимались?

— Нет.

— В примерочной у «Стеена & Стрёма».[11]И это совсем не смешно.

Я с пониманием пожимаю ей руку.

— Что я должен тебе сказать?

— Что угодно. Ведь ты мой друг.

— Могу сказать, что меня возбуждает, когда ты так говоришь.

Она щиплет меня за руку.

— Значит, в этом есть смысл. Я до сих пор не могу понять, почему мы не оказались вместе. И ты сейчас живешь с очень сексуальной женщиной.

— Ты имеешь в виду Марианне Скууг?

— Перестань, пожалуйста, всегда называть ее по фамилии. Почему ты это делаешь? Потому что она намного старше тебя? Когда вы едите на кухне, ты тоже называешь ее Марианне Скууг?

— Нет, — смеюсь я. — Тогда я зову ее просто Марианне.

— И она постоянно ищет твоей близости? Я знаю. Это видно по ней. Свободная, моложавая, хиппи-доктор, которая даже ездила на фестиваль в Вудсток. Это все звучит привлекательно, но я по-прежнему считаю, что она не лучший вариант для тебя. У нее слишком большое прошлое. Даже у меня его не столько. О, Аксель, тебе хорошо?

Она поворачивается ко мне. Мы стоим на мосту через Люсакерельву. Я думаю, что на каждом берегу у меня есть по женщине, но только Ребекка стоит посередине моста вместе со мной. Мне хочется поцеловать ее. Я наклоняюсь к ней.

— Мы не должны этого делать, — строго говорит она и прижимает палец к моим губам. — Мы в таком возрасте, когда от нас требуется особенная сдержанность.

— Ты уверена?

— Да, — она кивает. — Но мне необходимо тебя видеть. Часто.

Я размышляю, не рассказать ли ей о приходе Марты Скууг, о том, что я беспокоюсь за Марианне, но молчу.

— Мне тоже необходимо видеть тебя, — говорю я.

— Знаешь, где еще он занимался со мной любовью? — спрашивает она, сбитая с толку.

— Нет.

— В фойе для артистов в Ауле.

— Зачем ему это?

— Он хочет обладать мною во всех местах, которые были для меня важны.

— Бедный человек. Тогда у него много забот.

— Да. Вначале это было занятно. Но теперь начинает надоедать.

— Когда-нибудь ему придется заняться с тобой любовью на сцене в Ауле. Под «Солнцем» Мунка.

— Не болтай!

Тем не менее я представляю себе эту сцену и чувствую томление внизу живота.

— Не заставляй меня ревновать, — прошу я.

— У тебя были все возможности, — отвечает она.