Любовник Дженис Джоплин - Элмер Мендоса

— Я не хочу, чтобы с этим парнем приключилась какая-либо неприятность, — нетерпеливо перебил его Чоло многозначительным тоном. — Он для меня как брат!

— Но он мой должник, дон Сантос. — Сидронио снова выругался. — Этот каброн убил моего брата самым подлым образом!

— Ах, черт! — Рапидо слышал о бесславной гибели Рохелио Кастро, но и предположить не мог, что это дело рук Давида; он казался ему таким слабым и безобидным.

— Тебе лучше остановиться, Сидронио, не забывай, что ты убил его отца; так что не заставляй меня вмешиваться.

Сидронио посмотрел на Чоло с вызовом.

— Вы просите у меня невозможного, мой брат не сможет покоиться в мире, пока я не пришлю к нему этого дурака!

— Не смей даже трогать его! — открыто пригрозил Чоло. — Угадай, для чего здесь Рапидо! Ты его очень хорошо знаешь… — Наемный убийца зарделся от лестного замечания; за время криминальной карьеры на его счету действительно числилось больше семидесяти трупов. — Но, откровенно говоря, — продолжал Чоло, — я не хочу портить с вами отношения, которые до сих пор были хорошими, или нет?

Сидронио Кастро молча кивнул в знак понимания того, чего от него требуют, а сам подумал, что у жизни свои законы и разговорами это дело не решить — если уж дурак оказался здесь, значит, скоро предстоит встретиться с ним один на один! И он не моргнув глазом соврал:

— Мне не по душе это решение, но я соглашаюсь с ним, дон Сантос, поскольку мне было приятно работать с вами и с доном Серхио, и я надеюсь на продолжение нашего сотрудничества. — В действительности Сидронио уже знал, как, где и когда свести счеты с Санди, ведь тюремные условия всегда ограниченны.

Рапидо, который имел хорошее мнение о всех жителях сьерры вообще, с одобрением воспринял ответ Сидронио, а Чоло подытожил разговор словами:

— Отлично, приятель! Не надо разменивать крупное по мелочам, бизнес прежде всего, а мертвые бизнес не делают! Выйдешь на волю, выпьем вместе за твое здоровье!

В камере тетя Мария вычищала холодильник и наполняла его свежими продуктами. На электроплитке в большой кастрюле тушилась фасоль.

— Боже праведный, сколько всего случилось — умер Чато, несчастного Давида ни за что сажают в тюрьму, мать ничего о нем не знает, — приговаривала тетя, вся в испарине от духоты. — Живем в настоящей долине слез.

Нена пыталась убедить Давида в лечебных целях принимать внутрь собственную мочу. — Что?

— Моча обладает медикаментозными свойствами, ею лечат все!

— Мочой?

— Да, по всему миру есть множество примеров, когда мочой вылечивали разные болезни.

„Это точно, — поддакнула бессмертная часть, — моча — одно из самых действенных лекарств!“

— Я не настолько болен.

— Ну, так слушай, в моче, помимо, естественно, отходов жизнедеятельности организма, содержатся также полезные и питательные вещества, которые, повторно попадая в желудок, усваиваются гораздо легче; люди с древних времен пользовались этим методом.

(Как можно пить мочу? Прав был Чато, чего можно ждать от женщины с хотдогом на голове?)

— И правда, племянник, тебе это пойдет на пользу.

— Ну нет, не хочу!

— Не бойся, быстрее поправишься!

— Нет, Нена, в этом я пас, ни за что не стану пить свою мочу! Ты сама-то пила свою когда-нибудь?

— Нет, просто не было необходимости, но если заболею, никаких врачей и лекарств, только моча!

— Очень убедительно, а дядя Грегорио пьет мочу?

— Да, уже пьет, правда, потихоньку, потому что стесняется; ладно, не задумывайся об этом, если тебе неприятно пить в чистом виде, можешь добавлять ее в пюре из фасоли.

— Александр Великий пил мочу и никогда не болел!

— Какой еще Александр?

— Монарх, которого следовало бы назвать Александром Многоликим, а не Великим. Ему, очевидно, даже доставляло удовольствие пить собственную мочу! Он был царем Македонии и ни больше ни меньше как фараоном Александрии; совершил поход, чтобы завоевать Индию, и спал под деревом, которое сохранилось до сих пор, — его крона отбрасывает тень площадью тридцать гектаров!

Давиду не нравилось направление, в каком развивались события. Очевидно, Чоло пытался не допустить свершения возмездия и лишить его законного права убить Сидронио.

„Больше откладывать нельзя, — твердо сказал внутренний голос. — Сидронио должен умереть, и он умрет, как собака!“

— Ах, Давид, — перебила его мысли Нена, — только не делай такое лицо! Ты знаешь, что наш Чоло женится? Он только и ждет твоего освобождения, чтобы ты был у него на свадьбе шафером.

— Уф!

— Правда, правда!

— Ну нет, это уж слишком!

— Это еще почему? Не смеши, быть шафером совсем просто, тебе только надо нести букет цветов, и все!

— Не хочу!

— Ты будешь очень красиво выглядеть.

— А ты понесешь букет?

— Нет, боже сохрани!

— Ну так я тоже не понесу!

— Тебе сейчас важнее всего выйти отсюда, а там во всем разберешься. Чоло говорит, что твой адвокат обязательно тебя вытащит!

— А Ребеку?

— Мы ее видели сегодня; наконец-то я смогла поблагодарить ее за Чато!

— Как она?

— Большеньки-меньшеньки — ее обвиняют в хранении наркотиков; вообще-то запах от нее жуткий, действительно как от наркоманки, будто она никогда не моется!

В эту секунду в камеру вошли Чоло и Рапидо. Чоло уселся вместе со всеми, а Рапидо остался сторожить у двери.

— Санди, мама наготовила тебе фасоли на целую армию!

— Ты не знакома с Рапидо, — представил Чоло телохранителя Марии Фернанде.

— Мне ведь не надо нести никакого букета, а, Чоло?

— Какой еще букет? С чего ты взял? — Давид показал на двоюродную сестру. — Не слушай никого, ты будешь просто моим почетным гостем!

— Какое невежество! — воскликнула Мария Фернанда. — Ой, я совсем голову потеряла, у меня же для тебя подарок!

— Что за подарок?

— Сейчас увидишь! — Нена пошла к сумке, в которой принесли еду, и извлекла из нее пластиковый пакет. — Вот, Санди, смотри! — Она развернула перед всеми рулон плотной бумаги; это был плакат Дженис Джоплин на концерте в Вудстоке. — Принимай гостью, братишка!

Давид взял плакат за края обеими руками.

— Нена, спасибо тебе! — В его глазах светилось то необыкновенное сияние, которым влюбленные при встрече одаривают друг друга с помощью взглядов.