Любовник Дженис Джоплин - Элмер Мендоса

В шесть утра раздался громкий крик:

— Выходи строиться! Всем строиться на утреннюю поверку! — Давида это не касалось, но он плохо понял объяснения адвоката относительно своих оплаченных привилегий и присоединился к соседям по камерам — тем более что ему не спалось уже с четырех часов.

Уголовники в тюрьме ненавидели друг друга, но, несмотря на соперничество, старались не портить свое положение еще больше и создавали себе более или менее сносные условия существования.

«Все они твои потенциальные враги», — внушала Давиду карма.

Он вышел из трехэтажного здания во внутренний двор, насчитав по пути в каждой камере по четыре человека, и встать в строй вместе с остальными заключенными рядом с бетонными столами и скамьями, где проводились свидания с родственниками. Перекличка проходила под гул голосов: кто-то ворчал, другие переговаривались, подшучивали друг над другом. Давид не услышал своей фамилии, но не стал привлекать к себе внимание, подумав, что, возможно, его как новичка еще не внесли в список.

— Знаете что, приятель? — прервал его размышления какой-то тип со скользким взглядом. — Если вам чего-то захочется, — Давид насторожился, — или понадобится, только спросите Смурого, это меня, значит. Я еще позавчера обретался в вашем бараке, а теперь перебрался в тридцать второй. Пожалуйте на облегчение души на одну только дозу! — Давид отрицательно покачал головой. — Вы что, немой? — Давид опять ответил тем же манером и вернулся в свою камеру.

«Ну и страшилище, наверно, он здесь главный головорез», — предположила его бессмертная часть.

Другие заключенные тоже разошлись по своим камерам либо задержались во дворе, чтобы обменяться новостями. Давид открыл холодильник и позавтракал первым, что попалось под руку. Внезапно ему стало тошно оттого, что вспомнился Роллинг и то, как он добросовестно поглощал всякую дрянь, которой их кормили, и при этом рассуждал о вторжении на Землю гигантских муравьев и жизненной необходимости выработки глобальной стратегии сопротивления пришельцам. Как же сильно у него из головы хлестала кровь! Несчастный сумасшедший.

«Но и каброн хороший, не давал нам спать, чуть не задушил!»

В начале девятого кто-то постучал в металлическую дверь камеры, которая запиралась только снаружи.

— Можно войти?

Давид слушал по радио песню «Summertime».

— Кто там?

Дверь распахнулась, и в камеру вошел высокий мускулистый мужчина в рубашке навыпуск, с маленьким чемоданчиком в руке. Со своими ста килограммами веса и ростом метр восемьдесят он, казалось, как бульдозер, может смести все, что встанет у него на пути.

— Добрый день!

— Ой, мама родная! — Давид выключил магнитолу.

— Я Андрее Эспиноса, больше известный как Рапидо, патрон дон Сантос прислал меня охранять вас. Нам предстоит жить вместе, но спать в разных постелях. Я буду вашим телохранителем. Как вам спалось? — Он положил чемоданчик на одну из кроватей. Давид ничего не мог понять.

— Вас прислал Чоло?

— Дон Сантос, мой шеф.

— На перекличке не назвали мою фамилию.

— Вам не надо ходить на перекличку, она проводится только для тех, кто остался без покровительства божьего.

А что, если мы позавтракаем? — сказал Рапидо, открывая холодильник.

«Настоящий невежа, — определила карма. — Его следует поучить хорошим манерам».

— Я не хочу есть.

— Вот вам-то поесть не помешало бы, непонятно, в чем душа держится, вам бы сейчас в самый раз бульончику рыбного или стаканчик кампечаны!

— Вы из Альтаты?

— Нет, из Эль-Верхеля, это рядом.

— Послушайте, объясните мне, как вас могли сюда прислать, чтобы охранять меня — посадили в тюрьму, что ли?