Гибрид - Игорь Беляев

Через день дядя Митя продолжил свой рассказ.

— …Значится, сбежал Иуда от своего приемного папаши Красиля и подался в Большой город. Народу кругом — тьма тьмущая. Как в Москве. И каждый норовит у тебя изо рта кусок выхватить. А тут еще римляне — оккупанты проклятые. Половину им отдай. Чуть что не так — на крест! Царь Ирод пиры закатывает. Раввины — жируют. В синагогах мозги морочат. Народ живет — хуже некуда. Злоба кипит. В Бога только для блезира веруют. Так, для порядка поминают по субботам. Повсюду срам и сволота. В общем — на носу Большая драчка или как у вас в школе учат — «геволюция». Кажный день ждут своего Карла Маркса или Мессию — вождя по-нашему. Вот-вот с неба свалится и все наладит. Такая, брат ты мой, хитрая обстановочка! А Иуда своей башкой крутит-вертит — как бы ему это… в люди выскочить? В ситуацию, так сказать, влепиться. Устроился в торговую сеть. Сначала на подхвате, а чуть окреп, сам стал за барахлом мотаться. В одной стороне купит, в другой продаст. Спекуляция! Самое милое дело во все времена. Потекли денежки. А раз денежки завелись, можно и пошалить. Жить стало лучше, жить стало веселее…

Дядя Митя жмурится, наверное, крутит свое кино по памяти. Я сижу тихо, как мышь. Он открывает один глаз и подмигивает.

— Надо все-таки набросать тебе его портретик. Вижу так: лет двадцати пяти, крепенький, но какой-то несуразный. Как будто складывали его из деталей, по случаю. Левая рука короче правой. Вроде как в детстве сломал. Прыгал с дерева, да неудачно, значит, приземлился. Сухоруким обозвали его мальчишки…

Дядя Митя описывает Иуду так, как будто видел его вчера на Советской. А может быть, видит даже сейчас, на стенке. Я оглянулся. По стене мотались тени от моей коптилки.

— …Пальцев на одной ноге шесть, а не пять, как положено. Между прочим, знак дьявольский. От этого у него и походка вразвалочку. «Колченогий!» — кричат ему вслед ребятишки. Иуда молчит, но злоба в нем растет, как на дрожжах… Голова большая, а лобик низенький. Волос рыжий. Голосок тихий. Рябой, видать, оспой переболел. А глаз с искринкой. Словом, как грится, не красавец! Но и не полный урод. Без метрики и не догадаешься, какой он нации. А метрик тогда еще не писали. Обозвали просто — Иуда. А энтих «иуд» в Иудее, как грится, что у нас «иванов» — пруд пруди. Под этой кличкой он и прописался в истории… Амбиции у Иуды, как грится, выше крыши, а возможностев никаких. Все в этом мире покупается и продается. Вот только рожу себе другую не приделаешь. Кто такого полюбит? Один раз увидел девчоночку. Такая ладненькая, плясучая, семь бесов в ней! «Пойдешь ко мне?» — спросил танцовщицу. «Дашь деньги — пойду», — согласилась юная красавица… Пощупал карман. Кошель тугой. Взял он ее на всю ночь. Даже имени не спросил. Обезумел, как грится, от радости. А утром глядь — смылась красавица с его кошельком. Ищи ветра в поле! Во какая, значится, бывает на свете любовь! Да тебе, батенька, про такие вещи еще знать не положено. Ты у нас пока «маменькин сынок». В этих вопросах, как грится, несмышленыш…