Летний домик с бассейном - Герман Кох

Час-другой спустя — я по-прежнему сидел на стуле возле двери, курил, Каролина прикорнула рядом с Юлией — по лестнице спустился Ралф.

— Я подумал, может, ты еще не спишь, — сказал он; под мышкой у него была бутылка виски, в руках — два стакана со льдом.

Некоторое время мы молча сидели рядом. Где-то в сухих кустах на той стороне бассейна упрямый кузнечик стрекотал, потирая друг о друга задние ножки. Этот стрекот и позвякиванье льда в стаканах — единственные звуки среди мертвой тишины. Небо на востоке уже начинало светлеть. Я смотрел на неподвижную воду бассейна, подсвеченную из глубины. Потом перевел взгляд на трамплин для прыжков. Тот же, что вчера, и все-таки другой. И сад, и дом тоже другие. И не только это. В будущем я не желал видеть ни сад, ни дачный дом, ни бассейн. Пожалуй, никогда. Мне хотелось домой.

Ралф потер правое колено.

— Ловко ты меня сшиб, Марк. Где научился? В армии? В университете?

Я глянул на его колено. Снаружи ничего не заметно, обычное волосатое мужское колено, а вот внутри, я знал, все мышцы и связки до предела растянуты. Я не обратил внимания, как он спустился по лестнице и сел рядом, но, по всей вероятности, ближайшие несколько дней будет хромать.

— Что ты потом делал? — спросил я. — Сразу поехал домой?

— Еще немного прошелся по пляжу. Вдоль моря. Ну, «прошелся» не то слово. Проковылял. Поначалу я почти ничего не чувствовал, но затем внутри возникла дергающая боль. — Он щелкнул пальцем по колену. — И я подумал: чего я тут торчу? Поеду-ка домой.

Признаться, в своих расчетах я не принимал во внимание Ралфово колено. Просчитывал, мог ли он дойти до другого развлекательного центра и вернуться обратно. И мог ли быть дома, когда Юдит звонила ему. Но я совершенно упустил из виду его колено.

Зачем Ралфу Мейеру с больным коленом идти больше километра к другому центру? А потом обратно? Это не только маловероятно, но почти невозможно физически.

— Тебе надо обязательно нагружать его движением, — сказал я. — Если будешь сидеть сиднем, оно может потерять подвижность.

Ралф вытянул правую ногу. Пошевелил толстыми пальцами в пластиковом шлепанце. Застонал. Даже губу прикусил, как я заметил, глянув на него. Если он играл, то играл очень хорошо. Я не исключал ничего. В том числе и что вся эта чепуха насчет колена наиграна. Что он использует колено как алиби.

— Я поговорил со Стэнли и Эмманюель, — продолжал он. — Вы можете оставаться в этой квартире сколько захотите. Мы что-нибудь придумаем.

Я хотел было ответить, что в этом нет нужды, что через несколько часов мы уедем, но вовремя осекся. Как знать, может, известие о нашем отъезде станет для него облегчением. А я не хотел, чтобы он испытывал облегчение. Пока не хотел.

— Где Алекс? — спросил я.

Глядя прямо перед собой на подсвеченную синим воду бассейна, я внимательно следил за физической реакцией Ралфа. И он вправду переменил позу. Чуть наклонился вперед, потер рукой лицо, потом опять откинулся на спинку стула.

— Наверху. — Ралф скрестил ноги, на сей раз без стона. — Спит. Хочешь еще? — Он поднял с земли бутылку, поднес к моему стакану.

— О’кей. Он тебе что-нибудь говорил?

Ралф налил себе и только потом ответил:

— Мальчишка совсем в кусках. Чувствует себя виноватым. Я ему сказал, что он не должен чувствовать себя виноватым.

Я глубоко вздохнул. Поднес стакан к губам. Лед растаял. Тепловатое, разбавленное водой виски.

Почему он не должен чувствовать себя виноватым? Может, у него есть все основания чувствовать себя виноватым.

Вот так я мог сказать. Но не сказал. Ощутил волну жара на лице, а это нехорошо. Голова должна оставаться холодной. В буквальном смысле.

— Да, ему незачем чувствовать себя виноватым, — сказал я. — Но ведь, возможно, он что-то видел? А рассказать не смеет. Как раз оттого, что чувствует себя виноватым.

— И что же он в таком случае должен был видеть? — Ралф снова переменил позу, быстро отпил несколько глотков виски. Язык тела. Если принять во внимание язык его тела, то и он рассказал мне не все, что должен бы. Хотя, возможно, он лишь выгораживал своего сына.

Теперь я подумал и кое о чем еще. Как ни глупо, однако же раньше эта мысль мне в голову не приходила. Юлия ничего не помнит. Но Ралфу я об этом не говорил. И Алексу не говорил, и вообще никому. В сущности, кроме нас с Каролиной, никто об амнезии не знает. Или все-таки? Я попробовал как можно детальнее восстановить в памяти минувшие часы. Кто не заходил к нам в комнату, а кто заходил и когда именно.

Все старались поменьше нас донимать и с расспросами не приставали. Юдит… Уложив Томаса и Лизу, она спустилась к нам, о чем-то спросила. Знает ли Юлия, кто или что… Она еще в шоке, ответили мы. И не знает. Вероятно, память заблокировало, сказал я, как часто бывает в таких случаях. Говорили мы шепотом. А когда Юлия открыла глаза, замолчали. Эмманюель ни о чем больше не спрашивала, Стэнли позднее тоже. Вполне возможно, Юдит рассказала Ралфу, чтó слышала от нас внизу. А тогда… Возможно, Ралф обосновался подле меня с бутылкой виски, поскольку знал, что Юлия рано или поздно опознает своего обидчика?