Вторая попытка - Меган Маккаферти

Я дразню и соблазняю

Тебя

Запретным плодом.

Делает ли это

Меня

Змеем?

Прежде чем я смогла ответить себе на этот вопрос, вошел Лен.

— Привет, — сказал Маркус.

— Привет, — сказал Лен.

— Одорогойкакярадавидетьтебя! — сказала я.

Я вскочила, чтобы обнять его. Поначалу он стоял, опустив руки, но потом все же обнял меня в ответ. Он сел рядом со мной, что, по-моему, было хорошим признаком.

Лен громко и долго откашливался.

— Прошлой ночью под воздействием экстази, упоминаемым в связи с его способностью ослаблять бдительность и высвобождать на свет самые ненормальные желания, Джессика сказала то, что привело меня в крайнее изумление…

Лен говорил очень долго. Я не могла отвести взгляд от соломинки-змеи.

— В заключение хотелось бы знать, что было между вами и почему она так сказала. Ты мой лучший друг, — он взглянул на Маркуса. — Ты моя девушка, — повернулся ко мне. — Я надеюсь, что вы оба проявите чудеса благородства и будете честны со мной.

Мы с Маркусом молчали, потому что не знали, закончил Лен или нет. Не закончил.

— Так что вопрос остается открытым, — холодно подытожил он. — Что было между вами?

Теперь все. Мы с Маркусом молчали, потому что у нас просто не было ответа на такой простой вопрос. Мы смотрели друг на друга безнадежно и беспомощно.

Наконец заговорил Маркус:

— Между нами ничего не было.

Лен резко кашлянул. Гхм!

— Тогда о чем она говорила?

Маркус серьезно взглянул на меня:

— Я собираюсь рассказать ему.

— А… — ответила я, не зная, о чем он говорит.

— В прошлую новогоднюю ночь я пытался затащить Джессику в постель.

На миг змея снова превратилась в соломинку.

— Но она отказала мне, — продолжил он. — Это было унизительно.

Лен коснулся моей руки.

— Это правда?

— Эээ… — промямлила я.

— Так что ничего не было, Лен, — сказал Маркус, заметив мое волнение. — Не переживай по поводу того, что тебе наговорила Джесс под кайфом. Наркотики чертовски круто играют с подсознанием, и с реальностью это не имеет ничего общего. Вот почему люди начинают принимать наркоту.

Этот аргумент слился воедино с тем, что звучал у меня в голове, и мне даже показалось, будто это сказала я. Но я такого не говорила.

Лен пристально изучал мое лицо, я с трудом выдерживала его взгляд.

Гхм!

— И что теперь, Флю?

— А что теперь?

— Ты хочешь заняться сексом с моей девушкой?

Маркус вынул из кармана зажигалку и начал щелкать кремнем. Он бросил курить, но ему нужно было занять руки, когда он… что? Нервничал?

— Не пойми неправильно, — начал он, — но я никогда по-настоящему не хотел заниматься сексом с ней. Я просто хотел посмотреть, получится ли у меня.

Щелк. Щелк. Щелк. Словно стреляные гильзы. Щелк. Щелк. Щелк.

— Это было давно, — Маркус бросил короткий взгляд на меня. — Тогда я не знал тебя так, как знаю сейчас.

И я задумалась. Теперь ты знаешь меня, это значит, что спать со мной ты не будешь?

— Я не знал, что мы с тобой подружимся, Лен, и что вы двое так идеально подойдете друг другу. Так что, пожалуйста, поверь: все, что Джессика говорила обо мне, не имеет ничего общего с реальностью и ее чувствами к тебе. Она любит тебя. Правда, Джесс?

Его вопрос застал меня врасплох. Маркус был прав, не так ли? Он был прав насчет меня и Лена. Мы все были правы.

Правы?

Я взглянула на бледное гладкое лицо Лена, в его зеленые глаза, яркие, как осколки стекла бутылки «Хейнекен», тонкие пальцы с мозолями от гитары. Я чокнутая. Если бы Лен встречался с другой девушкой, я бы с ума сошла от ревности и от любви к нему. И писала бы только о нем.

— Правда, — кивнула я, надеясь, что это так.

Лен склонился и легко поцеловал меня. Что было для него так не свойственно — делать подобное на людях. Он всегда был против этого, ибо считал, что по неписаным правилам этикета нельзя позволять гормонам и эмоциям управлять собой на публике. Я же просто не выносила зрелища двух обнимающихся людей, которых я знаю. Так бывает, и я не могу с этим ничего поделать.

Мне нравится думать, будто Лен поцеловал меня перед Маркусом в знак признательности за нашу честность. Но на самом деле он просто пометил территорию — моя. И это сработало, потому что краем глаза я увидела, как Маркус смотрит на нас, и я клянусь, клянусь, что в уголке его правого глаза что-то сверкнуло.

Слезинка?

Слезинка, исчезнувшая через несколько секунд после того, как мы с Леном отстранились друг от друга. Я решила было, что это лишь моя галлюцинация, дурной флэшбек, иллюзия и ничего больше.

Я лгу сама себе. Трагизм ситуации в том, что я считаю, будто бы веду вполне реальную жизнь — особенно с тех пор, как написана в прошлом году опус: «Хайацинт Анастасия Вэллис: еще одна позерка». После этого я раздружилась с Бестолковой Парочкой, бросила кросс, перестала писать в школьную газету, подала документы в желанный университет, зная, что родители против… Но моя «Е»-скапада доказала, что в любви я — просто ничто.

Во время встречи я мысленно желала Лену простить меня. Если бы я открылась и позволила Лену заглянуть мне в душу — как я когда-то сделала с Маркусом, когда ничего не знала о нем, — не было бы нужды лгать о своих чувствах. Я бы действительно чувствовала.

Правда?