Вторая попытка - Меган Маккаферти

Ой.

Ой. Ой. Ой. Ой. Ой.

Как же болит лицо.

ОООООООЙ.

Сейчас 4.32 утра. Отсвет часов тяжело пульсирует в моей голове.

ООООООООООООООООЙ.

Я лежу на своей кровати. Как я сюда попала, я не знаю. На мне все еще надета та одежда, в которой я была прошлой ночью.

Прошлой ночью?..

О боже, я потеряла лифчик. Ого.

Слишком рано звонить Лену. Может быть, эсэмэску послать?

ОООООООООООООООООООООЙ.

Ох, тошнит… во рту вкус такой, словно вся школа промаршировала по моему языку в грязных носках.

Я просто попыталась встать. И кое-что уяснила насчет сложившейся ситуации.

Я все еще здорово косая.

ОООООООООООООООООООООООООЙ.

Вместе с литром колы я влила в себя мультивитамин и ибупрофен. Полегчало.

В ванной воняло блевотиной. А я говорила, что у меня лифчик исчез?

О боже. Что я делала ночью?

ООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООЙ.

Что бы это ни было, я разберусь позже. Ой.

Что случилось со мной прошлой ночью

Нижеизложенное расписание с трудом восстановлено в памяти из случайных флэшбеков, очевидных доказательств и прочих форм проявления случившегося, таких как, допустим, потерянное нижнее белье.

19.30. Приезжает Лен и разговаривает с моими родителями. Слово «Корнуэлл» вылетает из уст моей матери примерно дюжину раз. Папа улыбается и ласково щиплет Лена за руку. Подтекст этого аллегорического дружелюбного жеста таков: никаких сексуальных развлечений с моей дочерью сегодня.

19.45. Лен везет меня к нему домой. Мы разговариваем о тесте по физике, который проходили перед каникулами. На это способны только адские ботаники.

20.00. Мы встречаемся с мамой Лена. Я замечаю, что у миссис Леви плохая фигура — сверху мало, снизу больше, чем нужно. Я едва не делаю ошибку, упомянув Колумбийский университет, потому что побаиваюсь слухов, которые могут поползти среди родителей. Но и без этого я завоевала ее расположение своим нечеловеческим очарованием (тут самоирония, конечно же).

20.15. Мы едем к дому Сары. По дороге я тихо радуюсь, как мне удалось завоевать расположение матери Лена.

20.45. Мы приезжаем к Саре. Огромная сцена, только нет Пепе и Бриджит (Бриджит в Лос-Анджелесе с отцом, Пепе пропал куда-то). Неудивительно, ведь это эксклюзивная вечеринка. Тэрин и Пола тоже нет.

21.30. Лен целует меня, затем уходит настраивать гитару. Я оглядываюсь в поисках потенциального собеседника и не вижу никого достойного. Я чувствую себя ужасно одиноко и удивляюсь про себя, как это я умудрилась доучиться до выпускного класса и иметь всего пару-тройку людей, с кем могла бы поговорить.

21.35. Подваливает поддатый Скотти и начинает изливаться на тему того, что «ему наплевать, что там говорит Мэнда» и что он хочет «выбить все дерьмо из этого гребаного подонка Маркуса» за то, что он только думает о его «горячей сочной девочке». Думаю, до конца вечеринки разразится скандал.

22.00. «Хаотическое Мироздание» начинают играть. Лен смотрится чертовски привлекательно. В этот момент меня заводит то, что я его девушка. На футболке Маркуса написано «КИСЛОРОД». Пару минут я напряженно размышляю, потом понимаю шутку. 2002 = ’02 = О2 = химическое обозначение кислорода. Очень умно. Ничего в нем не напоминает мне о прошлом Новом годе. И я обнаруживаю, что думаю о своем личном путешествии к пяти чудесам Пайнвилля: к бутылке из-под шампанского с пропаном, к динозавру из лилового стеклопластика, к Дер Вундер Винер, к белому «жучку», посаженному на крышу магазина запчастей Оги и наконец, в Парк, Который Не Тронуло Время…. А я не могу не трогать. Такая вот ирония.

22.30. Вижу Скотти, который исполняет гетеросексуальную версию дикой пляски, то есть машет руками, шаркает ногами и хлопает невпопад. Он бездумно улыбается и зверски потеет. Должно быть, сегодня он принял «Е».

23.00. Шоу закончилось. Я иду поцеловать и поздравить Лена в очень «девушкиной» манере, но он и остальные члены группы пакуют инструменты. Их во все стороны дергают поклонницы. Среди них Мэнда, и мне хочется уйти. Я не могу видеть, как она размахивает своими сиськами перед лицом Маркуса. Напряжение не отпускает меня.

23.03. Я смотрю на часы и внезапно вспоминаю нечто очень важное: Хоуп переехала в Теннесси ровно два года назад. Семьсот тридцать дней прошло, а я все еще чувствую себя так же хреново, как тогда, когда ее машина выезжала на дорогу. Где бы она ни справляла Новый год, я думаю, она веселится больше, чем я.

23.04. Я абсолютно и бесповоротно одна.

23.05. Я брожу по дому, набитому людьми, липкими от пива, пота и сексуального желания, — и снова натыкаюсь на Скотти, который полностью игнорирует прелести своей подружки.

23.15. Я спрашиваю Скотти, как у него дела, а вместо ответа он крепко обхватывает меня за талию и говорит, что любит меня, и что он всех любит, даже Маркуса и остальных членов группы, которых он прощает, хотя сам любит «Гориллас», особенно ту их песню, которая сейчас гремит из колонок и вселяет счастье. Но что он больше всего любит, так это то, что я прямо сейчас буду с ним танцевать. Я спрашиваю, что с ним, хотя знаю ответ. Только экстази за полчаса может превратить Скотти в такого маньяка. Я смотрю на сцену и вижу, как Мэнда прижимается к Маркусу, а Лен на все это смотрит. Глаза Скотти закрываются, рот приоткрывается, словно он говорит «ааааах», я бы тоже хотела чувствовать себя так же расслабленно, как он. Я никогда раньше не пробовала наркотики. А что бы сделала Джейн? Разок попробовать — я ж не стану после этого Хизом, или Маркусом, или Робертом Дауни-младшим. Это не сделает меня плохой девочкой. Я не стану слабоумной и не поддамся ничьему давлению. Я поддамся лишь собственному давлению — я могу стиснуть свой мозг как теннисный мячик, и оставить внутри кашу из мозгов. Что бы сделала Джейн? «Е» убивает воспоминания, я надеюсь, он поможет мне забыть прошлый Новый год, хотя я знаю, что потеря памяти — это долговременное событие, а не раз — и все. Что бы сделала Джейн? Я спросила Скотти, есть ли у него еще, и он кивнул. Я спросила, не желает ли он разделить со мной любовь, и его рот раздвинулся в белозубой улыбке удовольствия. Он ни слова не сказал, хотя это же я, Джессика Дарлинг, книжная крыса и ботаник, прошу его сделать что-то мне не свойственное. Он протягивает мне таблетку, шепча слоган «Найк»: просто сделай это. И я делаю то, что сделала бы Дженн. Я запиваю таблетку пивом. Я жду. Будущее надвигается на меня…