Отец и мать - Александр Донских

Вечером Екатерина прочитывала замусленные, выжелтенные временем и чтениями рукописные странички дореволюционной ученической тетрадки с российским орлистым гербом и с какой-то типографской надписью, из которой считалось только одно слово – «благо». И минутами Екатерине начинало чудиться, что некий голос, хотя и тихий, но сильный, приходил до её слуха со стороны:

– Послушайте, возлюбленнии, се Христос Господь и Мария, Мати Его, свята сущи, изволиста со грешники вчинитися. Также и нам, братие, учитися, еже очищати души святым покаянием и ходити на молитву в дом Божий и приносити потребная. Приносите кто свещи, а кто просфоры, а кто сего не имеет, тот приходи в церковь на молитву с сокрушенною жертвою сердца, со слезами покаяния. Прежде всего бойся Бога, люби Его всею душею и сердцем и помышлением, а Пречистую Богоматерь и всех святых почитайте. А в церковь Божию безленостно приходите к вечерне, и заутрене, и обедни к началу, и слушайте Божественнаго пения со вниманием в молчании, а из церкве до отпуска не выходите. Аще далече от церкви, то ты можешь дома правило своё исправить, пение и поклоны по силе, а не ленись, да не безплоден будеши, аки древо сухое.

«Бойся Бога, люби Его всею душею и сердцем и помышлением, – перешёптывалось душой и губами Екатерины. – Да не безплоден будеши, аки древо сухое».

– Кротко живите и во Христе любовь нелицемерну имейте ко всякому христианину. Почитайте священников, яко Божии слуги, и всем церковникам честь воздавайте. И неприятеля своя люби, и Бога за них моли.

«Кротко живите, – уже многократным эхом звучало в душе. – И неприятеля своя люби, и Бога за них моли».

– А наипаче всего буди смирен, не высокоумен, не празднослови, скверных бесед бегай, друга не укори, не досади, в церкви Божией стой на молитве со страхом, не говори ни с кем и не помышляй зло в сердце своём, но точно глаголи: Господи, помилуй мя.

«Господи, помилуй мя! Господи, помилуй мя! Господи, помилуй мя!» – сама собой молилась душа.

– Како слепцы, тако и мы душевныма очима ослепленнии прелестию мира сего, не видим истиннаго пути, како прийти к истинному Солнцу – Свету Христу, понеже бо мир сей прельщает, много нам живота обещает. Обещает нам злато, но отымает от нас небесное благо.

«Како слепцы… Прийти к истинному Солнцу – Свету Христу…» – невольно прерывалась в чтении и задумывалась.

– По словеси Давидову: «Аз есмь червь, а не человек». Еще же и древа существо пременяется тлением: гнилое дерево, а видится в темном месте светло быта: аще рассмотриши и узриши точию тление и землю. Таковым образом и миряне, прилежащии земным вещем: аще приложит человек мысль на пищи и питии, что ему воздаст чрево, точию мотылие и прах. Аще же приложит человек тщание на купли и в торге мира сего, что себе приобрящет купец? Ничтоже, точию суету. А от сокровища и богатства своего ничтоже возмем, точию срачицу и саван. И аще человек оженится и дети приживет, сына оженит и дщери замуж выдаст и проживёт сто лет и больше, потом что? Смерть. А по смерти приобрящет тление.

«Смерть… смерть… тление… – просквозило холодком. – Аз есмь червь, а не человек», – страшила мысль древности человеческой.

– Как человеку на одной ноге нельзя идти, а тем более летать с одним крылом, так и человеку при одной вере без добрых дел не получить спасения. Блаженны помогающие нищему и убогому, в день страшный избавит их Господь. Деревья испускают масло, вино и миро, а ты, человек, ничего доброго не даешь. Травы испускают из себя благоуханные запахи, а деревья дают благовонные сладости. А ты, человек, даешь от себя смрад и мерзость, и другие нечистоты. О человек! Если не хочешь быть нечистым и мерзостным, а хочешь быть чистым, то очисти тело своё постом, укрась чистотой, омой тело своё слезами, испускай благоухание молитвой и тогда ко святым причтешься и Царство Небесное получишь.