Селфи на фоне санкций - Анна Пейчева

Пока Вася курил на кухне, я валялась в постели, размышляя над тем, как же мне повезло. И как глупая Изольда могла упустить такое сокровище? Променять его пусть даже на мировую известность?

У соседей умиротворяюще гудел генератор, в нашем доме по-прежнему было темно, но теперь мне совсем не было страшно. И холодно тоже не было – хотя конвекторы сейчас служили лишь украшением интерьера. Напротив, я так разгорячилась, что даже не удосужилась поднять с пола пуховое одеяло.

Вася зашел в комнату, нагнулся меня поцеловать и начал натягивать джинсы.

– Ты куда? – резко села я в кровати. Вот тебе и лучший мужчина на земле. Бросает, не успев сказать "спасибо и прощай". Я почувствовала себя дешевкой.

– Куда-куда, – откликнулся Василий, закатывая рукава рубашки. – Дело-то не доделано. Пойду стену твою пилить.

И все-таки он лучший мужчина на земле, удовлетворенно подумала я, вновь откидываясь на подушку. Однако надо бы пойти ему помочь, поспать все равно не удастся из-за адского воя бензопилы.

На кухне и в будущей гостиной были распахнуты все окна, по дому гулял холодный мокрый ветер, но даже он не в силах был справиться с густым облаком выхлопного газа, смешанного с опилками. Вася, смотревшийся чертовски брутально с бензопилой в сильных руках, воевал со стеной. Бруски, жалобно скрипя, сдавались без боя.

– Вообще-то в помещении можно включать только электропилу, – откашливаясь, прохрипел Василий, делая перерыв. – Но тут совсем немного работы. Потерпи еще чуть-чуть.

Я поглубже запахнула теплый желтый халат с веселыми облачками (простужаться сейчас никак нельзя), взяла мобильный телефон и с разных ракурсов стала снимать Васю с пилой. Шоу должно продолжаться! И на этот раз оно собьет зрителей с ног. Кадры получались невероятно впечатляющими: мужественный силуэт в сгущавшихся сумерках; рев бензопилы; разлетающиеся обломки стены. Фильм Квентина Тарантино, да и только.

– Тебе повезло, что она не несущая, – сказал Вася, выключая пилу и вытирая пот со лба. – А то были бы мы сейчас погребены под шифером, который мы так старательно замазывали гудроном.

Я слушала его невнимательно, поскольку с восторгом осматривала получившееся помещение. Простор, раздолье, чистый холст для дизайнера интерьеров. Здесь получится отличная кухня-гостиная!

– Кстати, а что там у тебя за отличные новости? – вдруг вспомнила я его недавние слова.

Василий счастливо улыбнулся.

– Я сегодня получил свидетельство о разводе. С восьми утра занял очередь в ЗАГС, был первым!

– Точно, сегодня же четырнадцатое октября, – сообразила я.

– Так что с десяти часов сегодняшнего утра я абсолютно свободный, холостой человек! И теперь никто не назовет меня непорядочным, – он привлек меня к себе. Оказывается, довольно удобно обнимать мужчину одного с тобой роста. Тянуться никуда не нужно…

– Не уверена, что разведенного можно назвать холостым, ну да ладно, это неважно. – Меня осенила одна догадка. – Подожди, так ты поэтому не проявлял ко мне никакого интереса? Потому что не был официально разведен?

– Конечно, Шура, – Василий усадил меня на табуретку и подошел к холодильнику. – Я тебя слишком уважаю для того, чтобы низводить до статусы любовницы. Не хотел тебя унижать, хотя думал о тебе постоянно последние полтора месяца. Останавливал себя, чтобы тебе не звонить. А сегодня сразу примчался к тебе, даже к маме не заехал, – сказал он куда-то в холодильник. – Ты удивительная, правда. О, что тут у нас, колбаска?

Единственная тучка, омрачавшая мой горизонт, растворилась. Мы прекрасно поужинали бутербродами с вареной колбасой. Нарезали ее при свете Васиной зажигалки. Свечек у меня не было, так что мы довольствовались отблеском уличных фонарей и соседских гирлянд. Похоже, у всех в этом садоводстве были генераторы, кроме меня.

– Хочешь, к маме пойдем, у нее свет есть, – предложил Василий, запивая трехэтажный бутерброд холодной водой из чайника.

– А ты хотел бы? – спросила я, глядя в окно. Ветер уже успокоился, дождь едва моросил, стихия устала безумствовать.

– Честно признаться, нет, мне и здесь хорошо, – Василий привычно уже опёрся спиной о выровненную стену и закурил. Красный огонек светился в темноте, как маленький маячок, направляющий корабли верным курсом.

– И мне хорошо, – искренне откликнулась я. – Тем более электричество наверняка скоро восстановят, смотри, ураган уже успокоился.

– Да, наломала дров Александра! Я имею в виду ураган, конечно, – поспешил уточнить Вася.

– А я так и подумала, что ты не про меня говоришь, – заявила я. – Меня ведь Шура зовут, верно?

Свет дали в восемь утра. Мы проснулись от того, что одновременно во всем доме зажглись все лампы и заработал телевизор. Очень не хотелось расцеплять уютные объятия и выбираться из теплой постели (батареи еще не нагрелись), но впереди было много дел.

Я включила чайник, открыла окно на кухне и выглянула на улицу. Передо мной предстала идиллическая картина. Из-за легких кучевых облаков – таких же, как на моем халате – робко выглядывало солнышко. Участок подернулся нежно-зеленой дымкой газона, особенно свежего на фоне грустных осенних деревьев. Воздух был переполнен озоном. Ночные заморозки еще не наступили, и соседские петуньи этому факты были очень рады, ниспадали цветным водопадом с беседки.

На кухню вошел Вася – бодрый, деятельный, в русых волосах блестят капельки воды. Уже и умыться успел.

– Доброе утро, котёнок, – он крепко сжал меня. Поцелуй на вкус был мятным, как зубная паста. – Сделаешь мне экспрессо?

– Умею только эспрессо, – твердо ответила я. Поцелуи поцелуями, а правила русского языка (или в данном случае правила заимствования из итальянского) еще никто не отменял. Платон мне, может, и нравится безумно, но истина дороже.

Дешевый растворимый "Тчибо" показался сегодня восхитительным. Так же как и простецкий, непритязательный белорусский сыр, на который я была вынуждена перейти после запрета ароматной литовской "Свали". Мы пили кофе, болтали обо всем на свете – точнее, разглагольствовал в основном Василий, а я расслабленно поддакивала.

На середине его тирады в стиле "роуд-муви" (одна история плавно перетекала в другую) я поймала себя на мысли, что мне абсолютно неважно, что именно он рассказывает, мне просто нравится слушать его голос. Однако когда я вдруг уловила свое имя, включила внимание на полную. И очень вовремя:

– Знаешь, Шура, никто из моих знакомых не смог бы с такой честью пройти через все эти испытания, которые выпали на твою долю.

Вася закурил первую за день, самую вкусную сигарету.

– Сначала годы трудных съемок – я-то знаю, что это за работа, мы же часто оказывались в одной лодке; потом неожиданное увольнение, когда казалось, что победа уже у тебя в руках; потом тяжелейшая работа на даче. Угадай, какой чертой твоего характера я больше всего восхищаюсь?