Селфи на фоне санкций - Анна Пейчева

Ночью, впервые за многие недели, я проснулась от сильнейшего сердцебиения. Всё совсем как в старые недобрые времена. Пульс пытался вырваться из вены на свободу, я просто не могла дышать. Темные стекла дрожали от мощных порывов ветра. Ливень поливал окна как из брандспойта. Успокаивающих машинок снаружи не было, только мрачный лес. Стало по-настоящему страшно. А вдруг я заболею? Медицинской страховки у меня теперь нет. А вдруг умру прямо здесь, в глуши, опозорившись в журналистике и даже не сумев доделать ремонт в доме?

Почему-то именно эта мысль помогла мне встать, добрести до кухни, отыскать в сумке просроченный анаприлин (давненько я его не покупала), выпить таблетку и включить успокаивающий "Свой дом". Шла очаровательная программа о том, как французы разводят крошечные садики в центре Марселя. Вьющийся по стенам виноград, солнце, яхты, лес мачт частных яхт, крики чаек, беззаботные загорелые лица марсельцев. Пульс постепенно приходил в норму.

Когда рассвело, я сделала себе кофейку, переоделась в джинсы с футболкой и взяла в руки топор. Я кое-что придумала, пока сидела на кухне, уставившись в телевизор. Меня навел на мысль Брайан, расширявший чью-то кухню со словами "Happy wife – happy life!"

Это же так удобно, когда гостиная и кухня объединены. В центре помещения стоит огромный диван, напротив – телевизор, а позади, за барной стойкой – плита и холодильник. Во всех американских сериалах именно такая планировка. Помните уютную гостиную Леонарда и Шелдона в "Теории большого взрыва"? А самое лучшее место на земле – квартиру Моники из "Друзей"? Вот-вот, везде единое пространство – для вкусной еды и дружеского общения.

Я решила снести стену между кухней и второй спальней и сделать некий оупен спейс. По счастью, купленные для двух разных помещений обои, занавески и жалюзи вполне гармонично сочетались между собой. Должен был получится этакий кофейно-сливочный микс. Чашка пенистого капучино, если угодно. Как удачно, что я еще не успела обклеить ненужную стену обоями!

Я замахнулась топором, со всей силы обрушила его на оргалит – лезвие прорвало мягкий картон, впилось в вертикальные бруски и завязло в дереве. Стена, казавшаяся такой хлипкой, не шелохнулась. А ну-ка, еще разок!

Спустя несколько часов стена была вся с зияющих треугольных дырах. Клочья картона покрывали пол подобно опавшим дубовым листьям. Стоя на кухне, я видела сквозь разодранный оргалит пустую соседнюю комнату, однако упрямые бруски держались насмерть. Кухня сейчас выглядела хуже, чем до ремонта. Казалось, именно здесь прошел пресловутый ураган, о котором предупреждал папа. Отменять проект было уже поздно, что делать дальше – я совершенно не представляла.

Пискнула смс-ка. Вася! Я выронила топор, бросилась к телефону, установленному на подоконнике и включенному на запись видео. Нет, не Вася. МЧС осваивает новые технологии – спустя всего лишь пятнадцать лет после изобретения смс. Сообщение содержало штормовое предупреждение: на Северо-Западе хозяйничает ураган "Александра", будьте осторожны. Я разочарованно выключила телефон.

Измотанная бессонной ночью, тяжелым физическим трудом, неопределенностью в отношениях с Васей, полным карьерным провалом и неодобрением родителей, я опустилась на пол и зарыдала. Погода как нельзя лучше соответствовала моему настроению. Казалось, что уже наступил вечер, хотя часы показывали полдень. Небо было черно-серым, тяжело нависало над верхушками сосен. Озлобленный ветер трепал мои туи, стараясь вырвать их из земли. Яростный дождь испытывал на прочность отремонтированную крышу.

Вдруг замигали и погасли лампочки. Наверное, где-то на линии оборвались провода. У соседей зарокотали генераторы. Да у меня же весь дом на электричестве, вдруг поняла я: конвекторы, холодильник, водяной насос, бойлер, чайник, наконец. Я замерзну, оголодаю и даже не смогу выпить чаю! Без воды я абсолютно беспомощна. Опять придётся тащиться на дурацкий колодец с дурацкими вёдрами. А-а-а! Ну почему я не топ-модель?

Жалость к себе достигла максимума. Я скорчилась в своему углу и обхватила себя руками. Слезы струились по щекам, словно потоки небесной воды по стенам дома.

– Шура, ты где? – вдруг послышался знакомый голос. Хлопнула входная дверь.

Я заревела еще сильнее. Теперь уже от облегчения.

– Да куда ты пропала? У меня отличные новости!

На кухню вбежал Василий. Мокрый, взъерошенный, но счастливый. Увидев меня на полу, он остановился в изумлении. Окинул взглядом изуродованную стену, заметил валявшийся на полу топор.

– Что с тобой? На тебя напали бандиты?

Голубые глаза вдруг оказались совсем близко. Вася уселся рядом со мной и обеспокоенно взял меня за руки.

– Скажи наконец, что случилось?

Глотая слезы, я прерывисто вздохнула.

– Я… я хотела сломать стену…

Вася терпеливо кивал головой, одновременно протягивая руку к кухонному столу, на котором лежал рулон бумажных полотенец.

– Хорошо, я понял, сломать стену. А зачем?

Я высморкалась в предложенную им салфетку.

– Хотела сделать оупен спейс…

– Оупен спейс? – переспросил Василий, морща высокий лоб. – Мой английский, конечно, ноу гуд, как говорится; но насколько я знаю, спейс – это космос. Ты хотела выйти в открытый космос из кухни?! Я понимаю, ты творческий человек и все такое, но, по-моему, в двадцать семь лет сходить с ума рановато.

– Ну что ты такое говоришь, – мне стало смешно, я начала успокаиваться. – Английский твой и правда подкачал. Space переводится еще и как "пространство". Я хотела сделать открытое пространство здесь, понимаешь? Объединить кухню и гостиную.

– А-а-а, идея хорошая, – оценил Вася. – Но почему такое варварское воплощение? Топор здесь не поможет, только бензопила.

– А я не умею бензопилой, – у меня вновь задрожал голос, уголки губ предательски поползли вниз. – Совсем не умею!

– Зато я умею, – ласково сказал Василий, обнимая меня за плечи и притягивая к себе. Я послушно прижалась к ровной надежной груди. Красная клетчатая рубашка приятно пахла дождем, стиральным порошком и мужским одеколоном.

– Да я тебя две недели вообще не видела и не слышала! – с обидой откликнулась я, чувствуя, как слезы неудержимо скатываются вниз. Ну и что, рубашка у него все равно уже мокрая.

– Ну, сейчас же я здесь, верно?

Вася пристально посмотрел мне прямо в глаза и бережно вытер слезы с лица. Ладонь у него была жесткая и широкая, настоящая мужская рука.

– Девочка моя, – с глубокой нежностью прошептал он. И поцеловал меня.

* * *