Закон Шруделя - Всеволод Бенигсен

Мы пару раз виделись в баре, вежливо здоровались, но дальше этого дело не шло. Через два дня я неожиданно получил от нее сообщение, что она идет с подружкой Олей на пляж — не хочу ли я присоединиться? Я согласился, поскольку мне уже просто было любопытно.

Мы пришли на пляж. Оля, кстати, оказалась танцовщицей go-go из Галиного бара. Увидев ее, я еще подумал, что с танцовщицами и актрисами одна и та же херня. На сцене они кажутся гораздо привлекательнее. А в жизни, как правило, имеют малоприметные, стертые лица. Но это к слову.

Я случайно захватил ключ от своей комнаты с собой и, так как боялся его потерять, попросил Галю положить его к себе в сумку.

Первые пятнадцать минут ее мобильный просто разрывался от входящих смс. Я внимательно следил за ее мимикой. Кажется, именно тогда я впервые почувствовал слабый укол ревности.

В итоге оказалось, что она переписывалась с какими-то двумя местными ребятами — видимо, объясняла им, где мы расположились. Вскоре они и появились: один совсем подросток, второй высокий, загорелый, мускулистый. Тут уж я совсем разнервничался, ибо физическое превосходство унижает меня даже больше умственного. Физическое слишком явно. Умственное же проявляется, только когда открываешь рот. Иными словами, промолчи, за умного сойдешь.

«Моя бригада», — сказала Галя, представив нам ребят.

Те с ходу предложили сыграть в карты. Галя и Оля согласились, а я отказался. Не из-за уязвленного самолюбия, а потому что и вправду не хотел — к картам я потерял интерес еще в школе. Минут через десять я стал ощущать себя тем самым пятым лишним, которым еще недавно был Андрей-саксофонист. Какая рокировка судьбы! Однако уйти сразу я не мог — это было бы слишком демонстративно. Надо было выждать хотя бы минут двадцать. Мужественно «вылежав» положенное время, я максимально расслабленным и даже веселым голосом попрощался. Галя почему-то спросила, зайду ли я вечером в бар.

— Так ты же работаешь, — пожал я плечами, намекая, что предпочел бы встретиться с ней вне работы.

Она только улыбнулась в ответ и вернулась к игре.

Я ушел. Но, дойдя до дома и уткнувшись в запертую дверь своей комнаты, хлопнул себя по лбу. Дырявая башка! Ключ-то остался в Галиной сумке!

Я спросил хозяйку, нет ли дубликата, чтобы не переться снова на пляж, но, увы, дубликата не было. Чертыхнувшись, я побрел обратно.

Я не сразу нашел их глазами, хотя точно запомнил место. Сначала зацепил взглядом Олю. Она сидела на полотенце одна. Не было ни ребят, ни Гали. «Плавать пошли, наверное», — подумал я. Заметив меня, Ольга как-то странно заулыбалась. Правда, это можно было списать на ее манеру улыбаться — она вообще улыбалась загадочной близорукой улыбкой. Я нервно просканировал всех, кто находился в Олином окружении, и тут же наткнулся взглядом на Галю и второго парня. Они стояли, прижавшись друг к другу. Нет, они не целовались, но их объятие было слишком красноречивым даже для такого доверчивого кретина, как я.

Я медленно подошел. Однако Галя оторвалась от парня несколько раньше, чем увидела меня. Мне стало как-то обидно, ибо хотелось увидеть ее реакцию на то, что я застал их в такой недвусмысленной позе. Смущение, или вызов, или досаду. Ну, хоть что-то. Желая подчеркнуть, что все видел, я сказал со слегка вымученной улыбкой:

— Не хочу вас отрывать, но мне нужен ключ.

— Ах, ключ, — совершенно невинным голосом сказала Галя (видимо, так и не поняв, что я их видел) и полезла в сумку.

Я взял ключ и, кивнув на прощание, пошел.

Несмотря на уязвленное самолюбие, через пару минут мне стало дико смешно. Вот уж воистину «сценарная банальщина» — взятый на пляж ключ от комнаты (хотя я никогда до этого не брал ключ на пляж), просьба положить его в сумку к Гале (хотя прекрасно мог бы оставить его с остальными вещами), внезапный уход без ключа, отсутствие дубликата и, наконец, возвращение на пляж именно в тот момент, когда они обнимаются самым трогательным образом.

Я даже написал Гале смс с просьбой разделить мой восторг по поводу забавной банальности ситуации. Она не ответила. Может, не посчитала ситуацию забавной. Или банальной. Фиг знает.

И все же один вопрос по-прежнему мучает меня — зачем она позвала меня на пляж? Из вежливости? Но ведь к тому времени мы уже не общались — я ни на чем не настаивал и ни на что не обижался. Неизменно улыбался, здороваясь с ней в баре. Может, я ей показался интересным собеседником (точнее, рассказчиком)? Наверное. Но на пляже требуются карты и анекдоты, а не размышления о смысле бытия или искусствоведческие дискуссии.

Самым вероятным мне представляется то, что она просто не знала, что «ее бригада» придет на пляж. А на момент выхода из дома просто решила пригласить меня, чтобы не было скучно вдвоем с подружкой (довольно молчаливой, кстати).

Но есть еще один вопрос, который меня мучает даже больше первого. Правда, направлен он совсем не к Гале.

Что все это значит? Или точнее, как все это понимать?

Это упрек мне за то, что я приехал сюда, полный решимости заниматься исключительно литературой и не заводить никаких романов, а вместо этого «сорвался»? Или наоборот, наказание за недостаток решимости в мимолетной интриге? А может, мне дали понять, что не надо быть слишком самоуверенным в самом начале романа, потому что начало еще не означает продолжения. Такой легкий щелчок по носу. А, возможно, мне намекнули, что не надо заводить отношений с официантками. Уж не знаю почему. Правда, этот вывод кажется мне наиболее глупым и легковесным. С таким же успехом можно было бы сказать, что мораль этой истории в том, что не надо забывать ключи на пляже. Как-то мелко. Стоило ли огород городить.

В общем, вопрос этот пока не имеет четкого ответа, и, если не забуду, обязательно спрошу. Потом, конечно.

* * *

Вечером я встретился с Антоном с Аленой — в три ночи они уезжали в Симферополь, чтобы успеть на утренний авиарейс в Москву. Вскоре, как водится, к нам присоединился саксофонист Андрей-Паша-Сережа. Он был трезвее и грустнее обычного. Видимо, еще не решил, что ему делать после отъезда любимой компании — то ли запить еще сильнее, то ли завязать. Выполняя некогда данное Алене обещание, он принес с собой саксофон. Ночной пляж огласился хриплыми звуками «Summertime». Андрей играл мелодию. Алена пела слова. Чуть тише, чем саксофон, но очень чисто. Я сидел поодаль и пил пиво, мысленно пытаясь подсчитать, на что я больше трачу денег — на само пиво или на платный туалет неподалеку, куда мне приходится бегать после пива. Пока побеждало пиво, но с очень незначительным отрывом. Туалет явно догонял.

Потом Алена требовала продолжения банкета, но время неумолимо подходило к трем ночи.

Мы расстались у их дома. Обнялись и расцеловались. И тут я понял, что впервые за все время в Коктебеле пьян. Я шел походкой астронавта, широко расставляя ноги и впечатывая ступни в асфальт, словно проверял прочность земной тверди. На секунду у меня возникло желание показаться в таком виде Гале (ибо она как-то изъявила желание посмотреть на меня пьяного), но я быстро передумал. Вдруг еще решит, что я собираюсь ей высказать накопившуюся обиду или еще что. Не надо делать из себя большего мудака, чем ты есть на самом деле.