Чудо - Ирвин Уоллес

— А теперь, гнида, убирайся отсюда! Убирайся далеко и быстро, потому что если я еще раз тебя увижу, то превращу в отбивную котлету!

С ужасом в глазах Анатоль поднялся на ноги, пытаясь одновременно натянуть трусы и утереть текущую из носа кровь. Это было жалкое и мерзкое зрелище. В ответ на слова Уртадо он, кланяясь как китайский болванчик и прихрамывая, потрусил к лестнице. Вскоре от него остался только запах пота и мерзости.

Уртадо вернулся в комнату своей соседки. Она успела надеть махровый халат и как раз завязывала поясок. Пошарив руками по кровати, она нашла свои черные очки и надела их.

— Успокойтесь, сеньорита, его здесь больше нет,— сказал Уртадо по-испански.

Но в ответ он услышал какой-то вопрос, заданный на итальянском.

— Извините,— заговорил Уртадо на английском языке,— а по-английски вы не говорите?

— По-английски? Да, конечно… Вы вызвали полицию? — спросила девушка, которую все еще била крупная дрожь.

— Это ни к чему,— ответил Уртадо.— Он больше не вернется. По-моему, этот парень работал здесь ночным портье, но я уверен, что он теперь не только не покажется в гостинице, но и вообще сбежит из города. Как вы себя чувствуете?

— Ужасно! Я испугана до смерти!

— Я вас понимаю. Такой ужас! Кстати, как все это произошло?

Наталия рассказала своему спасителю о том, как она пришла к гроту, чтобы помолиться, как упала в обморок, как, словно ниоткуда, появился этот человек, привел ее в чувство, проводил до гостиницы, а затем обманул, сделав вид, что ушел из номера, но на самом деле остался, намереваясь изнасиловать ее.

— Слава богу, появились вы,— закончила она свой рассказ.— Я не знаю, каким образом вы попали в комнату, но, как бы то ни было, я — ваша должница.

— Благодарите не меня, а счастливый случай,— ответил Уртадо.— Мне не спалось, и поэтому я решил прогуляться по ночному городу, а когда возвращался в свой номер, услышал ваши крики. Хорошо еще, дверь оказалась незапертой, иначе пришлось бы ее выломать.— Помолчав, он спросил: — Ну как, вам теперь лучше?

— Гораздо лучше,— ответила девушка с чудесной улыбкой. Она неуверенной походкой обогнула кровать, споткнулась, но тут же выпрямилась.— Я ведь слепая, вы знаете?

— Да, знаю,— ответил он.

Наталия протянула руку вперед.

— Меня зовут Наталия Ринальди. Я живу в Риме.

Микель ответил на ее рукопожатие и сказал:

— А я — Микель Уртадо. Из… Испании.

— Я очень рада нашему знакомству, и это еще слабо сказано,— с улыбкой проговорила девушка.— Вы здесь из-за Пречистой Девы?

Уртадо замешкался, но вовремя нашел подходящий ответ:

— Артрит замучил. От врачей пользы никакой, вот и решил попытать счастья здесь. Вдруг поможет?

— Я буду молиться о том, чтобы нам с вами повезло.

— Хорошо бы…— неуверенно произнес Уртадо.

— Ну что ж, я не знаю, что еще сказать. Разве поблагодарить вас в тысячный раз. Нет, не в тысячный, в миллионный!

— Если вы действительно хотите отблагодарить меня,— строго проговорил Уртадо,— то обещайте никогда не пускать к себе в номер незнакомцев и заприте дверь.

Девушка протянула руку и с улыбкой сказала:

— Обещаю.

— А теперь, Наталия, ложитесь спать, а я отправлюсь к себе.

— Спокойной ночи, Микель.

— Спокойной ночи.

Уртадо вышел из номера и закрыл за собой дверь. Услышав, как щелкнул замок, он приблизил губы к двери и произнес:

— Умница!

— Надеюсь, мы с вами еще увидимся,— послышался из-за двери голос Наталии.

— Не сомневайтесь,— ответил Уртадо.— Доброй ночи.

Отпирая дверь своего номера, Микель думал о том, что ему действительно хочется снова увидеть эту девушку. Она была так красива, так трогательна и мила! Ему еще никогда не доводилось встречать таких, как она. Что ж, может статься, им и впрямь суждено встретиться снова. Но с другой стороны, он приехал сюда ради конкретной цели, а не для того, чтобы крутить романы. С этого момента — только дело. Он не должен отвлекаться ни на что иное, иначе провал неминуем.

Эускади — смысл всей его жизни, свобода Зускади — превыше всего. «Извини, Наталия,— подумал он,— но я должен сделать то, ради чего приехал сюда. В моей жизни существует только одна любовь — Родина, которой у меня никогда не было и которую я хочу наконец обрести».

* * *

Сидя за рулем старенького «рено», Жизель Дюпре без каких-либо признаков макияжа на свежем, молодом лице, с забранными в хвост светлыми волосами неторопливо ехала по направлению к Лурду. Рядом с ней, беспокойно ерзая, сидел Сергей Тиханов. Причиной его беспокойства была раздражающая манера непрерывно болтавшей Жизель то и дело поворачивать голову в его сторону, вместо того чтобы смотреть на дорогу.

Однако, признался себе Тиханов, имелся еще один источник терзавшей его тревоги, а именно то, что произошло минувшей ночью. В четыре часа утра, обливаясь холодным потом, он проснулся от приснившегося ему кошмара. Когда он окончательно пришел в себя, страшный сон вновь прокрутился перед его внутренним взором наподобие фильма ужасов. Тиханову снилось, что он, вопя от ужаса, убегает от агентов КГБ и судорожно ищет место, где бы спрятаться от них.

Сев на кровати, он включил лампу. Страх понемногу отступил, и Тиханов попытался понять, что его так напугало. Генерал Косов и КГБ никогда не преследовали его. Наоборот, они благоговели перед ним. Он был их звездой — звездой, которая в скором времени должна была стать самой яркой в Советском Союзе. Но почему же в своем кошмаре он пытался скрыться от них? Тиханов задумался и тут же нашел ответ. Все дело в том риске, на который он пошел, предприняв нелегальную поездку в Лурд. Страх перед разоблачением, пусть и неосознанный, терзал его изнутри, и спрятаться от него было негде.

Заявившись в Лурд, он поставил себя в крайне опасное положение. Он смотрел только вперед, продвигаясь по пути веры в надежде на то, что она подарит ему вожделенное исцеление. Однако при этом Тиханов не позаботился защитить свои фланги и тыл. Он не вступил в контакт с важными людьми в СССР, которым он мог понадобиться в любой момент. Что, если его станут искать и найдут здесь?

По телу Тиханова пробежал холодок.

Однако в следующий момент он понял, что не все потеряно. Он может легко отвести от себя любые подозрения. Для этого нужно просто позвонить своим коллегам, наплести им какой-нибудь чепухи о срочно возникших делах, о которых нельзя говорить по телефону, и сообщить, что он вернется в Москву через несколько дней.

Правильно! При первой же возможности он сделает звонок в советское посольство в Париже и скажет, что звонит из Лиссабона… Стоп, оттуда он им уже звонил! Лучше сказать, что ему пришлось вернуться во Францию, чтобы провести тайные переговоры с руководителями французской компартии в пригородах Марселя.