Африканский ветер - Кристина Арноти

— Будем надеяться, что ваше решение не будет запоздалым, — сказал Син.

Я принялся шагать вперед-назад по кабинету. Син присоединился ко мне, он взял меня за локоть:

— Эрик, попытайтесь. Я вам помогу. Будьте ближе к ней, выслушайте ее планы, станьте ее по-настоящему доверенным лицом. У вас еще есть немного времени…

— А для чего вы все это делаете, Син?

— Потому что я люблю вас обоих и знаю, что мой друг Энди Фергюсон перевернулся бы в гробу, если бы узнал о последнем завещании Энджи.

— Последнем?

— Она насоставляла их великое множество в зависимости от настроения и капризов…

— А почему она столь озабочена вопросом завещания? Ей всего-то тридцать три года.

— Смерть не зависит от возраста. Если бы вы знали, что она может придумать. Например…

Я прервал его:

— Детали меня не интересуют, Син. Я хочу стать уважаемым руководителем, но не могильщиком. Я добиваюсь успехов: я создал условия для приобретения промышленного участка в Токио, завода близ Мюнхена, который смог бы удвоить наше производство в Европе, к моим предложениям благожелательно отнеслись в Испании. Все это зависит от меня, я этим живу.

— Да проснитесь же! Мне что, надо еще раз напомнить вам, что мы — всего лишь наемные работники у Энджи? Она владеет семьюдесятью процентами акций компании, а тридцать процентов миноритарных акционеров вынуждены продавать свои акции. Поэтому совет тормозит инвестиционную деятельность, чтобы не завышать стоимость акций… до того, как мы их выкупим.

— Она ни разу не говорила мне об этом.

— Она не очень болтлива, когда речь идет о делах, в этом она похожа на своего отца. Энджи вовсе не беззащитная сиротка.

Я вновь оказался новичком в этом враждебном мире, в конфликте с деньгами.

— Я разочарован, Син.

— Попробуйте понять логику мыслей Энджи. У нее в руках находится вся власть, ей нужен подходящий мужчина. Она хочет всего: внедрить вас в компанию, но так, чтобы вы принадлежали только ей. Даже я всецело завишу от нее, Эрик. И все равно, был ли я другом семьи, «вторым отцом». Если я ей надоем, если я буду слишком тормозить ее решения, если я попытаюсь принять хоть одно решение, не проконсультировавшись с ней, она избавится от меня.

— А ее отец не обеспечил ваше будущее, Син?

— Нет. Он не хотел выпускать власть над компанией из рук семьи и использовал меня в качестве опоры, но не балласта.

— Любопытная дружба.

— Прекрасная дружба, — сказал он с теплом в голосе — Надо принимать людей такими, какие они есть, или уходить.

— И что вы мне посоветуете?

— Согласиться, что те меры, которые я намерен предпринять, необходимы.

— Согласен.

— Я предложу Энджи сделать вам свадебный подарок на сумму в двести тысяч долларов. Запоздалый подарок, но все же подарок.

— Не нужен мне подарок. У нас уже есть общий счет, пополняемый компанией.

— Нужен. Вы должны получить этот «подарок», это — вопрос престижа и социального положения. Барбара Хаттон[23]сделала уже семь или восемь таких подарков. Энджи тоже может это сделать, хотя и намного меньший. Она уверяла меня, что вышла замуж за незаинтересованного деньгами человека… Это так и есть, но, признайтесь честно, между нами, вы ведь любите компанию больше, чем ее…

Я больше уже не мог терпеть.

— К чему разбирать мои ошибки или мои качества? Я сделаю так, как вы посоветуете, Син.

Он невозмутимо произнес:

— Если Энджи умрет до того, как вы с ней разведетесь, думаю, что рента в сто тысяч долларов в год была бы неплохим утешением…

Я перебил его:

— Это уже слишком. Не нужна мне никакая рента. Я не нуждаюсь в милостыне, мне тридцать пять лет, у меня есть некоторые способности, зарплата меня устраивает. С меня достаточно будет гарантии сохранения работы.

— Эрик, не злите меня. Вы хотя бы представляете себе, какую сумму она намерена передать Кении?

— Ни малейшего понятия…

Син вздохнул:

— Восемьдесят миллионов долларов.

— Восемьдесят миллионов долларов?

Это был удар.

— Имей я столько для инвестиционной программы, я сотворил бы чудеса в Испании.

— Вы говорите «я», «имей я»… Вот и все. Но вам ничего не принадлежит. Я схожу с ума при мысли об этом донорском проекте, а она просит, чтобы я его структурировал. «Вы — гений, дорогой мой Син», — сказала она мне. А я чувствую себя польщенным и одновременно обманутым.

Он был измотан.

— Эрик, видите ли, у меня нет никакого личного интереса в этих делах, увы. К тому же мне ничего не нужно. У меня уже есть достаточно денег, жизнь моя устроена, семьи у меня нет. Но вы — человек, которого надо защитить… Вы молоды.

Я подошел к окну. А если все это было ловушкой? Еще одной проверкой, не являюсь ли я ловким охотником за приданым?

Я обернулся к нему:

— Син, меня интересуют только чувства Энджи и моя работа. Кому она хочет отдать свои деньги? Я не хочу этого знать, ни высказывать свое мнение об этом. Я принимаю все то, что вы намерены сделать, чтобы обеспечить мое будущее, а об остальном и говорить не хочу.

Син подошел ко мне:

— Еще ничего не потеряно, Эрик. Особенно в том случае, если вы станете более гибким в отношениях с ней. Она милует, она дает привилегии, она отбрасывает прочь, она исключает. Энджи любит представлять, какой будет реакция людей на ее смерть. Кто знает, какая роль останется вам в одном из вариантов ее завещания?

— Это какая-то извращенная игра.

— Возможно, но если бы у вас было такое состояние при отсутствии семьи, вы, может быть, тоже играли бы в эту игру.

— Не думаю. Я уважаю людей.

— Но не из могилы, дорогой мой. Не преувеличивайте.

Он взял меня за плечи:

— Постарайтесь ее успокоить, смягчить, пообещайте, что скоро поедете с ней в Кению… Скажите ей, что все подготовили, чтобы иметь возможность временно оставить работу, что останетесь с ней там столько времени, сколько ей захочется.

— Попытаюсь, Син… Попытаюсь.

Син пожал плечами:

— Вы огорчены, но упрямы. Во всяком случае, я сделал все, что мог, чтобы вас убедить. Я перезвоню вам на днях.

На пороге он обернулся:

— Желаю удачи, Эрик. Не забывайте, что она может все! Все…

И тихо закрыл за собой дверь.