Пока Париж спал - Рут Дрюар

Мои руки начинают ныть под весом Самюэля, и я кладу его на кровать. Он тут же засыпает, не издав ни звука.

Жан-Люк берет подушку и бросает на пол.

– Может быть лучше, чтобы он спал здесь. Не хочу раздавить его во сне.

Он поднимает Самюэля и аккуратно кладет на подушку, потом укрывает своим пальто. Я наблюдаю, как Жан-Люк нежно целует его в лобик. Повернувшись ко мне, он шепчет:

– Мы должны попытаться немного поспать. Он скорее всего проснется через пару часов.

Я киваю и сажусь на кровать, думая о том, что будет дальше. Мое сердце беспокойно стучит, и я не могу точно сказать – от восторга или от тревоги.

Повернувшись спиной ко мне, он расстегивает ремень и позволяет штанам упасть на пол, затем наклоняется и снимает их вместе с носками. Он остается в одной рубашке, и я наблюдаю за тем, как он расстегивает ее и снимает. У него широкие квадратные плечи, а спина образует правильный треугольник. Я подавляю в себе желание встать и провести рукой вдоль его спины.

Вдруг он оборачивается.

– Хочешь, чтобы я выключил свет?

– Если хочешь.

Он щелкает выключателем на стене, и все погружается в темноту. Залезает в кровать, я тоже раздеваюсь и остаюсь, как и он, в одном нижнем белье. Все это время я не дышала, поэтому теперь пытаюсь бесшумно выдохнуть, но в тихой комнате выдох получается громким.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Да, в порядке.

Надеюсь, он не заметил дрожь в моем голосе.

Он поворачивается ко мне и целует в лоб. Сначала мне кажется, что это оттого, что он ничего толком не видит в темноте и на самом деле собирался поцеловать меня в губы, но затем он говорит:

– Спокойной ночи, Шарлотта. Завтрашний день может оказаться очень долгим.

Завтрашний день! Сколько еще таких дней нам осталось? Что, если нас поймают? Нас отправят в один из тех лагерей, откуда люди уже не возвращаются. Закрываю глаза, пытаясь избавиться от этих мыслей и успокоиться, но мой мозг продолжает думать. Я растеряна. Почему он не поцеловал меня как следует?

– Жан-Люк, – бормочу я в темноте.

Но мой шепот остается без ответа. Он уснул? Уже? Я переворачиваюсь на бок лицом к нему. Осторожно протягиваю к нему руку, нащупывая небольшой бугорок у него на плече. Он лежит спиной ко мне. Я слегка касаюсь его пальцами, исследуя позвоночник, останавливаясь на каждом позвонке по пути вниз. Когда я добираюсь до поясницы, то оставляю руку на ней и чувствую ритм его дыхания, тепло, исходящее от его кожи. Затем продолжаю движение вниз, гадая, какого это будет – дотронуться до него. Я аккуратно просовываю руку под резинку его трусов. В мою голову приходит мысль, что я не хочу умереть, не узнав его полностью.

Он стонет. Моя рука замирает.

– Шарлотта, – шепчет он, переворачиваясь и дотрагиваясь рукой до моего лица. – Я хочу, чтобы этот момент был безупречным. Я хочу, чтобы мы поженились в церкви, чтобы Бог был нашим свидетелем. А потом хочу принести тебе шампанское, пока ты будешь лежать на кровати, усыпанной лепестками роз…

Я улыбаюсь в темноте.

– Это не обязательно должно быть именно так. Я имею в виду, что, конечно, не против пожениться в церкви. Но вообще мне все равно на свадьбу.

– Но я думал…

– Мне не кажется, что Бог живет только в церкви, и думаю, он и так благословит нас.

Он гладит меня по лицу.

– Ты так уверенно это говоришь.

– Да. Я много думала об этом.

– Рад это слышать.

Он мягко целует меня в губы, затем продолжает целовать меня в шею до самого уха.

– А что делать с лепестками роз и шампанским?

– Ммм, – мычу я в ответ. – В другой раз. Сейчас я хочу только тебя.