Маленький цветочный магазин у моря - Эли Макнамара

– Она самая. – Джейк подходит к дверям и включает свет. – Капуцин.

– Но почему?

Я разглядываю маленького пушистого зверька. Тот настороженно смотрит в ответ и облизывает левую лапку.

– Почему она капуцин? Встретила мама-обезьянка папу-обезьянку…

– Забавно. Я спрашиваю, почему именно обезьянка? Разве не жестоко держать их в неволе?

– В целом я с вами согласен. – Джейк чешет обезьянку под подбородком, и она кладет мордочку ему на руку. – Но Майли – особый случай. Ее тренировали в Штатах для работы с инвалидами, но она не подошла. Слишком независимый нрав для работы в благотворительности. Но Майли привыкла к людям, и выпускать ее обратно в природу было нельзя. Один мой друг-американец рассказал о ней, и я решил ее взять.

Майли гладит соломенные волосы Джейка, а потом, к моему ужасу, начинает перебирать их.

Меня перекашивает.

– Да ладно вам, ничего съедобного у меня в волосах она не найдет, – шутит Джейк и достает из кармана орех. Протягивает его Майли, и та мигом перелетает на вешалку и принимается счищать скорлупу. – Это у нее просто инстинкт.

Я подозрительно разглядываю Майли из-за конторки.

– И вы просто так взяли и взвалили на себя заботу об обезьянке? – с сомнением спрашиваю я. Для меня обезьяны – это животные из зоопарка или из телевизора. Впервые вижу человека, который держит такое дома.

– Ну да, взял и взвалил, – кратко отвечает Джейк. – А в чем проблема?

– Ни в чем! – Я поднимаю руки. – Что вы делаете с обезьянкой, меня не касается.

Джейк меняется в лице, его губы дергаются.

Я соображаю, что ляпнула не то, и краснею. Обезьянка уже прикончила орех и снова недоверчиво таращится на меня.

– Она ест фрукты? – поспешно спрашиваю я. – У меня яблоко с собой.

Джейк кивает.

– Майли любит яблоки.

Я лезу в кожаный рюкзак, достаю зеленое, слегка помятое яблоко и протягиваю его Майли.

– Э-э… – начинает Джейк.

– Она этот сорт не любит?

– Да нет, она, конечно, привереда в еде, но не настолько. Просто оно для нее великовато.

– Ох, конечно! – Я верчусь по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно разрезать яблоко. – Подождите!

И я бросаюсь в заднюю комнату, где бабушка колдовала над цветами, собирая их в неповторимые, порой даже экзотические букеты, при виде которых осчастливленные покупатели начинали сиять.

Я словно делаю шаг в прошлое: комната почти не изменилась. Разве что прибрана получше: наверняка постаралась местная Женская гильдия, или кто там присматривает за магазином.

На полке стоит банка с инструментами, а в ней то, что я ищу: нож. Бабушка подрезала им наискось стебли растений, чтобы они быстрее вбирали в себя воду. Надо же, какие детали иногда вспоминаются. Я беру нож и деревянную доску и иду обратно в зал.

– Да вы не беспокойтесь, – говорит Джейк. – Ей пока для счастья ореха достаточно.

– А это не беспокойство. Я ей предложила угощение, забирать обратно нечестно. Я так никогда не поступаю.

Джейк следит, как я кромсаю яблоко на мелкие куски.

– Так, а теперь что делать?

– Просто протяните ей. Захочет – возьмет. Только учтите, Майли обычно незнакомых не любит… Ох.

Майли уже сидит напротив меня на столе и крошечной лапой забирает яблочную дольку.

– Но вы ей понравились, – заканчивает Джейк.

Мы наблюдаем, как Майли старательно мусолит яблоко.

– А зачем мама вам звонила? – наконец говорю я.

– Что собираетесь делать с магазином? – одновременно спрашивает Джейк и улыбается. – Что ж, сначала дамы. Ваша мама звонила, потому что это я поставляю сюда цветы, и она предупредила меня, что вы теперь здесь хозяйка. Не знаю, в курсе ли вы, но с тех пор как ваша бабушка легла в больницу, за магазином присматривало несколько женщин из местных. Они старались, конечно, но для Сент-Феликса их подход к цветам оказался непривычным.

Мне вспомнился Вуди. Цветы – они и есть цветы. Зачем что-то еще выдумывать?

– Все равно это любезно с их стороны.

– Конечно, – соглашается Джейк. – Вашу бабушку здесь любили. Некоторые даже ездили в Лондон на ее похороны.

– Да, я знаю.

– А теперь ваша очередь отвечать, – говорит он. – Кстати, не давайте, пожалуйста, Майли все яблоко, у нее потом будет живот пучить.

Я подавляю смешок.

– Вообще-то я сама пока не знаю. – Я оглядываюсь по сторонам. – Цветы и я… Это как-то…

Я указываю на свое одеяние: черные джинсы в обтяжку, любимые докмартеновские ботинки бургундского цвета, мешковатый длинный черный свитер.

– Мы плохо сочетаемся.

– Не думаю, – небрежно бросает Джейк. – Я в вас с первого взгляда цветочницу признал.

По идее мне должно быть лестно. Но меня это заявление задевает.

– Тогда, наверное, лучшее решение – продать магазин, – продолжает он. – Взять деньги и отправиться куда-нибудь позагорать на солнышке. Вам бы это не помешало.

– Деньги или солнышко? – уточняю я, скрестив руки на груди.

Джейк криво усмехается.

– Что-то я все время не то ляпаю. Я имел в виду солнце: вид у вас бледноватый.

– Это мой естественный цвет лица, – вскипаю я. – Просто я не мазюкаюсь искусственным загаром, как некоторые свистушки.

Майли вздрагивает от моего повышенного голоса.

– Извини, приятель, – мягко говорю я. – То есть, девочка, леди… Как к обезьянам женского пола обращаются?

– Просто по имени. Обычно этого достаточно.

– Извини, Майли, – тихо говорю я. – Не хотела тебя пугать.

Маленькие глаза-виноградинки с пониманием смотрят на меня с пушистой мордочки, будто Майли вчитывается в мои мысли. А потом с серьезным видом протягивает мне лапку.

– Она хочет подружиться, – объясняет Джейк. – Протяните ей руку.

Я так и делаю.

Но Майли, вместо того чтобы пожать мою руку, аккуратно кладет ошметки яблока мне на ладонь. А потом вспрыгивает Джейку на плечо.

– Извините, – говорит Джейк. – Она иногда немного чудит.

– Ничего, – отзываюсь я, глядя на яблочные ошметки. – Это не первый раз, когда мне приходится убирать чужой мусор, и, думаю, не последний. Вот это мне все охотно доверяют.

Джейк вопросительно смотрит на меня, но я не собираюсь просвещать его на этот счет.

– Выпить не хотите? – спрашивает он. – Тут паб дальше по улице, а вы, судя по всему… Простите, – поспешно добавляет он. – Опять я со своими домыслами.