Данбар - Эдвард Сент-Обин

– Пожалуйста, перестань петь эту жуткую песню, – скривилась Меган. – Последнее, что нам нужно, так это музыкальная тема для нашего импровизированного ménage à trois^[5].

– Правильно! – заявила Эбигейл и сделала вид, будто намеревается загасить сигарету в воображаемой пепельнице на груди доктора Боба, но в последний момент одумалась и бросила окурок в настоящую пепельницу на прикроватном столике.

– Вы просто два сапога пара! – заметил доктор Боб. – Рядом с вами любой мужчина чувствует себя как на эшафоте!

– Но ты же не станешь отрицать, что тебе по нраву этот эшафот! – проговорила Эбигейл и, сжав двумя пальцами его правый сосок, с силой выкрутила.

Доктор Боб задохнулся и зажмурился.

– Сильнее! – шепнул он.

Меган вступила в игру и плотоядно куснула его в левую часть груди.

– Боже! – возопил доктор Боб. – Это уж слишком!

Меган, смеясь, взглянула на него.

– Боже! – повторил он и съежился на середине кровати, подальше от двух полумесяцев женских тел.

– Слабак! – бросила Эбигейл.

– Извините, но я хочу пришить обратно откушенный сосок! – заявил доктор Боб. – Я не хочу стать единственным мужчиной в Америке с имплантом груди.

Подхватив саквояж, скорее похожий на роскошный атташе-кейс, доктор Боб ринулся в ванную, не удосужившись прикрыть наготу. Глядя в зеркало и пытаясь оценить нанесенный его груди ущерб, он заметил – сквозь странную голубоватую пелену перед глазами, исказившую его зрение (вот такой диковинный побочный эффект!), – что кожа лица побагровела под воздействием виагры. Его изнуряли неутолимые притязания похотливых сестер. Но больше всего страшил другой побочный эффект – приапизм.

Раскрыв кейс, он тотчас испытал столь необходимое ему сейчас чувство уверенности. В верхней части кейса, в специальном отделении, размещались несколькими рядами прижатые кожаными ремешками на застежках-липучках бутылочки с жидкими препаратами для инъекций и то, что ему требовалось сейчас, – препарат для анестезии откушенного соска перед пришиванием его на место. Он выудил из второго ряда бутылочку и поставил ее на край ванны. На лотке в нижней части кейса лежал набор инструментов: скальпели, ретракторы, катетеры, хирургическая пила, стетоскоп, артериальные зажимы и так далее – каждый в своей обшитой алым бархатом нише. Он приподнял лоток, под которым оказалась еще одна большая ниша алого бархата, в которой покоились одинаковые пластиковые цилиндры оранжевого цвета – медикаменты. Он вытряхнул на ладонь две таблетки обезболивающего и проглотил их, а следом принял еще таблетку, чтобы подавить наркотический эффект болеутоляющего и сохранить ясность ума. Находясь рядом с сестричками Данбар, мужчина не должен терять бдительности!

Введя препарат в грудную мышцу, доктор Боб открыл в своем кейсе потайное отделение и достал оттуда хирургические очки-лупы со стеклами полумесяцем. Он включил гирлянду ламп вокруг зеркала над раковиной и начал пристально изучать рану на груди, ярко освещенную и сильно увеличенную. Ему предстояло провести на себе довольно-таки сложную операцию: одной рукой раздвинуть щипцами рану, а другой рукой, сжимая иголку с черной ниткой, ловко сшить ее края. Но навыки и опыт доктора Боба очень быстро дали желаемый результат: несколько аккуратных стежков, с торчащими по краям стежка едва заметными кончиками нитки.

У него из головы не шла Меган – какая же испорченная дрянь! Это ее, а не отца, следовало запрятать в психиатрическую больницу. Доктор Боб мог представить себе (смутно) свое будущее с Эбигейл, кроме разве что того, как она постареет и приобретет несколько странноватую манерность, типичную для девицы, чересчур впечатленной скучными привилегиями, полагавшимися ей в британской частной школе. Она, по большому счету, была аморальной, временами придерживалась традиционной морали, но чаще – по ситуации – отвергала вообще какую бы то ни было мораль, другими словами, была вполне нормальной, как и он сам. Меган же вела себя как законченная психопатка, чьи выходки следовало бы обуздать, заперев ее в лечебницу, оснащенную всем необходимым оборудованием для нейтрализации любых последствий ее выходок. В конце концов, он бы мог прекрасно обойтись без обеих. Но пока что он принял от них взятку в виде членства в совете директоров, с шести– или семимиллионным годовым доходом и опционом на акции в размере полутора процентов пакета Данбара. Таково было его вознаграждение за заверенное им свидетельство того, что восьмидесятилетний старик, пребывающий в искусственно вызванном состоянии тревоги, более не способен управлять одной из сложнейших в мире бизнес-империй. Неплохая сделка. Он и так на протяжении последних двенадцати лет медленно наращивал свой пакет. Старик привык дарить ему акции в качестве рождественского бонуса, да и он сам инвестировал все свободные деньги в «Траст».

Стук в дверь заставил доктора Боба потянуться к рулончику пластыря – он инстинктивно почувствовал необходимость дополнительной защиты.

– Можно войти? – тихо, почти извиняющимся тоном, спросила Меган.

– Да, – ответил доктор Боб, поспешно отрезая большой кусок пластыря.

Меган вошла в ванную и поцеловала его в плечо.

– Прости, я знаю, что перегнула палку… – сказала она.

– Я тебя прощаю, – ответил доктор Боб.

Она провела кончиками пальцев по его ребрам, потом спустилась к бедру. И тут виагра внезапно подействовала.

– Здесь! – заявила Меган, взгромоздившись на мраморную столешницу и обвив ногами талию доктора Боба. – Возьми меня прямо здесь!

Доктор Боб отложил пластырь и обхватил ноги Меган чуть повыше коленей. Она прижала своими сильными бедрами обе его руки к мраморной поверхности и, не давая ему высвободиться, одним быстрым движением, точно стервятник, впилась острыми зубами в свежую рану на его груди.

– Попался! – крикнула она, залившись победным смехом.

Доктор Боб отпрянул назад и выдернул руки из ловушки.