Следующий год в Гаване - Шанель Клитон

Дорога была неровной, и мы наехали на несколько ухабов. Без ремня безопасности меня бросало из стороны в сторону. Вдоль дороги появились гигантские плакаты, восхваляющие величие Кубинской революции и превосходство коммунизма. Сначала я увидела лицо Фиделя Кастро, который смотрел прямо на меня, а следом за ним – изображение Че Гевары с развевающимися на ветру волосами. В детстве эти двое казались мне монстрами, и мне сейчас было странно наблюдать, что здесь их не то что не критикуют, а, наоборот, превозносят.

– Так вы писательница, – прокричал Луис достаточно громко, чтобы я его услышала сквозь шум ветра и проезжающих мимо автомобилей.

– Да, – крикнула я в ответ. – В основном работаю на фрилансе.

Мне потребовалось лет десять написания статей и постов в Интернете, прежде чем я стала относиться к себе как к писательнице. И до сих пор я втайне боюсь, что меня одернут и сделают замечание, если я буду так себя называть. Писательство – не тот род деятельности, к которому с уважением или пониманием относились в моей семье – заработки были слишком незначительны, график слишком неустойчив, и выбранный мною род деятельности считался недостаточно престижным. Мои родственники относились к моему занятию как к забавному хобби, над которым можно посмеяться на вечеринке. Родные не верили, что, занимаясь этим, я смогу содержать себя. Им бы больше понравилось, если бы я стала работать в компании Перес Шугар. Понравилось бы всем, кроме моей бабушки.

Марисоль, жизнь слишком коротка, чтобы быть несчастной. Не бойся совершать ошибки. Слушай свое сердце и поступай так, как оно тебе подсказывает, а не так, как советуют все вокруг. Посмотри на нас. Когда-то у нас было все, а потом в один миг мы все потеряли – все разрушилось словно песочный замок. Ты никогда не знаешь, что подкинет тебе судьба.

Когда в журнале была опубликована моя первая статья, бабушка купила сорок экземпляров и раздала их всем своим знакомым. Она едва не каждому встречному говорила, что ее внучка написала великолепную статью о том, как правильно организовать хранение одежды, и теперь она сама решила переделать свою гардеробную.

– О чем вы пишете?

Меня удивил искренний интерес, с которым был задан вопрос. Я привыкла к тому, что меня либо спрашивают о моей работе просто из вежливости, либо начинают шутить и задавать вопросы, когда я планирую начать заниматься чем-то действительно серьезным.

– Я пишу про различные житейские дела, – ответила я. – О путешествиях, моде, еде и тому подобном. Сейчас я работаю над статьей, посвященной тому, как в условиях налаживающихся отношений развивается туризм на Кубе.

– Вам нравится этим заниматься?

Забавно, но он был первым, кто задал мне этот вопрос. Обычно люди спрашивают меня о том, где я публикуюсь, пишу ли я для крупных изданий, таким образом они пытались определить, успешна ли я в их понимании: есть ли у меня деньги, слава и известность. Мне было приятно, что его интересует сама суть – почему я пишу.

– В основном да. Это весело. Мне нравится путешествовать и посещать новые места, нравится знакомиться с людьми. Это обычно похоже на пазл – я представляю, что должно получиться в итоге, как я закончу свою статью, но, когда сажусь за компьютер, еще не знаю, что именно я напишу. Это в некотором роде магия – слова сами ложатся на бумагу, когда я пытаюсь выразить то, что чувствую. Каждый раз, когда я только начинаю изучать новую тему, меня ожидает что-то новое, ранее неведанное.

А еще мне нравилась свобода, которую мне давала моя работа. Но я не стала об этом говорить. Если я долго нахожусь на одном месте, мне становится неспокойно. Я всегда возвращаюсь в Майами, но через пару месяцев мне уже не терпится куда-нибудь уехать. Из-за этой жажды к перемене мест пострадали другие аспекты моей жизни. Смерть бабушки и те воспоминания, которые она оставила после себя, заставили меня задуматься: мне тридцать один год, у меня нет мужа, нет детей, я живу только работой, которая мне нравится, но которую я не люблю.

– Так, значит, вам нравится этот элемент неожиданности?

Я никогда не думала в этом направлении, но…

– Да, думаю это мне и нравится.

Мы проехали мимо стены, расписанной граффити с изображением флагов Кубы, и я скользнула взглядом по Луису. Его рука лежала на сиденье рядом с моей рукой, нас разделяло несколько сантиметров.

Интересно, он когда-нибудь покидал Кубу? Интересно, те кубинцы, которые не уехали, испытывают злость по отношению к тем, кто покинул страну? Интересно, их беспокоит, что мы попытаемся вернуть себе то, что нам принадлежало до революции? А его интересует, как живет мир за пределами Кубы? Я чувствовала себя несколько странно от того, что попала в страну, настолько отрезанную от остального мира. Наверное, у нас очень разные взгляды на жизнь.

– Просто задайте мне вопрос, – с улыбкой сказал он, глядя в зеркало заднего вида. – Я практически чувствую как они крутятся у вас в голове.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он лишь покачал головой, не отрывая взгляда от дороги.

– Журналисты.

В этом слове прозвучало некоторое снисхождение.

– Чем вы занимаетесь? – спросила я вместо того, чтобы спорить с ним.

– Я профессор истории в Университете Гаваны. Я читаю лекции по истории Кубы. Если вам для статьи нужна информация о городе, я буду счастлив ответить на все ваши вопросы.

– Это было бы прекрасно, спасибо. У меня есть список того, что я хочу посетить – Малекон, отель «Националь», Тропикана, – но я также хотела бы посмотреть на те места, куда обычно ходят местные.

– Буду рад все вам показать.

Когда я приняла предложение Анны остановиться у нее, то не ожидала, что в комплекте получу индивидуального гида. Я была благодарна ему за предложение. И мне будет очень приятно прогуляться по Гаване в компании красивого интеллигентного мужчины.

– Что вы знаете о Кубе? – спросил он.

– Я выросла на рассказах о ней, – с гордостью ответила я. – Моя бабушка обожала проводить время, рассказывая мне истории о Кубе, о доме, в котором она выросла, о поездках в Варадеро, о танцах на площадях. Куба всегда присутствовала в моей жизни. Мы ели кубинскую еду, мы слушали кубинскую музыку. Но после смерти бабушки мне кажется, что Куба стала от меня чуть дальше.

– Ваш отец родился здесь?

– Нет, он родился после того, как бабушка уехала в 59-м.

– И он не захотел приехать с вами?

Я пожала плечами.

– У него много работы. Он управляет семейным бизнесом, и у него почти нет свободного времени.

Мой отец был человеком дела, он был не склонен к сантиментам и самоанализу. Когда отношения между Соединенными Штатами и Кубой нормализуются – если они нормализуются, – вполне возможно, его заинтересуют перспективы сотрудничества с новым рынком. Но приехать просто так? Чтобы полюбоваться на семейное наследие? Нет.