Книжная лавка - Синтия Суонсон

Опять не могу вспомнить, как ложилась спать. Но в себя я прихожу уже в кабинете Ларса, в доме на Спрингфилд-стрит. Я стою рядом с его столом и держу в руках ножницы. Несколько секунд разглядываю их, пытаясь понять, зачем я сюда пришла и что делаю.

Осматриваюсь в поисках подсказки, а потом вспоминаю. Ну конечно! На столе лежат школьные фотографии Митча и Мисси. Перебираю их и откладываю в сторону листы со снимками три на пять дюймов – для рамки, стоящей у Ларса на рабочем месте. В нее должно поместиться три фото.

На школьных снимках Митч и Мисси одеты в похожие костюмы. На Митче – рубашка горчичного цвета и коричневая жилетка. Волосы аккуратно зачесаны набок, кудряшки коротко острижены. Похоже, Линнея сделала ему стрижку незадолго до съемки. На Мисси коричневое платье с белым воротником и широким поясом такого же цвета, как рубашка Митча. Хвостики на макушке перетянуты коричневыми ленточками. На круглых лицах малышей сияют радостные улыбки, глаза задорно прищурены.

Вырезаю фотографии и аккуратно вставляю в рамку: Митча слева, а Мисси посередине. Потом пытаюсь отыскать среди фотографий и бумаг на столе какой-нибудь снимок Майкла.

Но находка не приносит мне радости. У Майкла нет школьных снимков. Я – этот кадр точно сделала я – нарядила его так же, как Митча, и сфотографировала на фоне стены. Мне наверняка пришлось израсходовать всю пленку, чтобы добиться нужного результата. Скорее всего, это была самая удачная фотография.

Снимок не такой уж плохой. Майкл не смотрит в объектив, не улыбается, но и угрюмым его не назовешь. Взгляд безразличный, воротник расправлен, волосы аккуратно причесаны. Глаза за стеклами очков совершенно непроницаемы. Что ж, по крайней мере, он не закатывает истерику. Надеюсь, я не сильно его измучила, пока пыталась сделать фото для Ларса.

Вставляю фотографию Майкла в рамку с правой стороны, собираю обрезки. Отхожу на шаг, чтобы полюбоваться своей работой, и тут же кто-то звонит в дверь. Следом раздается восторженный крик Мисси:

– Приехали!

Дети с топотом бегут вниз по лестнице, Ларс кричит мне из коридора:

– Катарина, ну где ты? Они приехали!

Выхожу в коридор, размышляя, кто такие «они». Бросаю взгляд на горный пейзаж, висящий напротив нашей спальни. Не знаю, из каких глубин памяти всплывает эта мысль, но я внезапно понимаю, что это за место: перевал Рэббит-Иарс рядом с городком Стимбот-Спрингс в северо-западной части Колорадо. Ерунда какая-то, я никогда там не была! Качаю головой, пытаясь понять, что к чему. Но озарения больше не приходят, поэтому я просто иду к двери встречать гостей.

В дом как раз заходит Линнея, за ней по пятам идет красивый худощавый мужчина и два долговязых подростка, мальчик и девочка. У Линнеи в руках большой противень, накрытый фольгой.

– Я принесла булочки! – Она отдает мне противень. – Нужно только поставить в духовку минут на двадцать. – Линнея целует меня в щеку. – Ты замечательно выглядишь, милая. Как всегда.

Улыбаюсь и целую ее в ответ:

– Твоя работа!

– Пф-ф, глупости какие, при чем тут я? Ты была бы красоткой, даже если бы мыла голову раз в месяц и вообще не причесывалась.

Я хохочу, удивляясь переполняющей меня радости:

– Это вряд ли!

Линнея пропускает мои слова мимо ушей.

– Вот твоя книжка. – Она протягивает мне том в твердой обложке, «Эпоха невинности» Эдит Уортон. – Очень интересно. Спасибо, что дала почитать.

– Не за что. Я подумала, тебе должно понравиться.

Подхватываю книгу вместе с противнем.

– Проходите, не стойте на пороге! – Ларс провожает всех в гостиную. – Ребята, спускайтесь в игровую комнату, мама скоро принесет вам колы.

Принесу колы? Хорошо, как скажешь.

– Глория, иди поиграй с кузенами. – Линнея снимает пальто.

Глория тут же возмущается:

– Мам, я уже не маленькая! Хочу посидеть на кухне с тобой и тетей Катариной. Что мне делать в игровой комнате?

Линнея убирает пальто в шкаф и качает головой, отметая все возражения:

– Иди-иди. Ты же знаешь, как малыши любят с тобой играть, käresta^[6]!