Когда расцветёт сакура - Ирина Горбачева

— Смотрите, вот, что мне дала Маша.

— Интересно, как эта нэцкэ оказалась у Маши?

— Вы уже поняли, что Маша, это вторая жена отца. Он к ней ушёл от матери. Они долго прожили вместе, но потом Маша пропала. А теперь вот появилась и эту рыбку она взяла у Элеоноры, так мою приёмную мать зовут.

— Говоришь, Элеоноры? И, как же она попала к Элеоноре. Кстати, ты говоришь, Маша пропала, а теперь объявилась? Странно.

— Я думала, она ушла от Свешникова. И ещё! Раз он её не искал, значит, всё это время знал, где она, — предположила Лена.

— Отец, после её ухода очень переживал. Потом озлобился. Мы стали редко с ним видеться. А когда меня отпустили, я сразу к матери домой пошёл, а там Маша. Я сначала не узнал её. Она, оказывается, когда от отца ушла в монастыре поселилась. Всё это время грехи отмаливала. А теперь вернулась. Помогает и матери и отцу. У отца диабет. Маша увидела меня, расплакалась. Говорит, что это она во всём виновата. Соблазняла отца, знала, что у него приёмный сын, жена больная. И ещё она знала, что Дмитрий Петрович, за несколько лет перед своей кончиной, разыскал меня.

— Соблазнительница! Короче, эту квартиру, и ещё много чего Дмитрий Петрович сделал ради Саши. Представляете? — от возбуждения Лена встала и заходила по комнате.

— Лена, не это главное. Главное, он нашёл меня. Дмитрий Петрович первое время оплачивал пансионат и лечение Элеоноры. А этот добрый папочка Свешников и Маша использовали доверчивого Дмитрия Петровича, — Лена никак не могла успокоиться.

— А почему Илона Павловна ничего не знала об этом?

— Сначала Дмитрий Петрович не хотел ей говорить обо мне, потому, что Свешников спекулировал болезнью Эли, говорил, что я очень привязан к приёмной матери. А Дмитрий Петрович боялся навредить и мне и Илоне Павловне.

— Денег Свешников боялся лишиться. Конечно, Дмитрий Петрович всё равно открылся бы Илоне Павловне, но тяжело заболел. Он написал ей письмо — распоряжение, вот она его и нашла, когда готовила коллекцию к передаче в музей. Я тут ещё с этими лилиями начудил. Но ещё до этого до письма, Илона Павловна сама узнала меня. По родимому пятну. Честно, я сам хотел проверить, узнает или нет, она меня. Потом письмо Дмитрия Петровича с нашим адресом она нашла. Вот она и пришла, принесла нэцкэ и пригласила нас на семейный вечер, где хотела зачитать и письмо Дмитрия Петровича, и своё завещание.

— Понятно. Но, как всё-таки нэцкэ «Рыбка» оказалась у Маши, — меня сейчас больше всего интересовал этот вопрос.

— В том и дело, что Маша говорит, что когда она пришла к матери, та держала в руках эту нэцкэ. И что она постоянно что-то несвязно говорила, но Маша так ничего и не поняла. Маше показалось, что Эле стало плохо, от перенесённого какого-то стресса. Раньше она хотя бы связно говорила, а сейчас её совсем не понять. Я боюсь за неё.

— В общем, так, Сашка думает, что это Элеонора задушила Илону Павловну. А Маша грешит на отца, на Свешникова, потому что Элеонора всё повторяет: Это он, он. Она думает, он старушку убил, а у самого сердце не выдержало. Тоже не молодой уже. Вот и слёг.

Саша вопросительно и виновато посмотрел на меня.

— Конечно, что Элеонора это сотворила маловероятно. Возможно, каким-то образом она что-то видела, — предположила я, — подождите, а она-то что, была знакома с Илоной Павловной? А сейчас, где Элеонора и Маша?

— Если судить по записям Дмитрия Петровича, Элеонора, кажется, была знакома только с ним. Сейчас она в пансионате. Я оплатил её нахождение и лечение. А Маша ухаживает за отцом. У него инсульт.

— Ясно. Навалилось на вас, ребята, проблем. Но держитесь. А мама твоя, значит опять в пансионате? Этот пансионат, который по Ленинградке находится? — спросила я не желая выдавать моего уже созревшего плана действий.

— Нет, по Ярославскому шоссе, тридцать километров от Москвы. Его там все знают, — протараторила Лена.

— Лена, а ты как? Рана не беспокоит? Нашли злодея, который тебя в метро ранил? Прости, заговорились, сразу не спросила.

— Да я-то нормально. Шрамик небольшой. Нет, никого не нашли и вряд ли уже найдут.

— Ладно, ребята, побегу. Не будем теряться, будем держать связь.

Попрощавшись, я вышла на улицу. Весна уже сделала первые шаги по городским улицам. Снег растаял, на местах прохождения теплотрасс, зеленеет травка. И воздух, конечно, не такой как за городом, но всё, же пахнет своим ароматом. Я решила немного прогуляться.

— На воздухе и думается лучше. Надо проведать Элеонору Свешникову может ей уже лучше. Зачем, не знаю, но для спокойствия своей души, проведаю.

Мои размышления перебил звонивший мобильный телефон.

— Марго, ты дома? — в голосе Григория Аркадьевича появилась тревога.

— Уже подхожу. Что случилось?

— Ты ребят видела сегодня?

— Гриша, они высадили меня у Свешниковых и поехали домой. Всё нормально. Мы были на Петровке.

Григорий Аркадьевич перебивает меня.

— Никто из них не берёт трубку. Они должны были позвонить мне и рассказать, о встрече со следователем.

— Тебе не кажется, что ты слишком контролируешь молодёжь? Лечи своё сердце, работай спокойно. Я уже подхожу к дому. Сейчас поднимусь на этаж и перезвоню тебе.

Я поднималась в лифте на свой этаж, когда раздался звонок по мобильному.

— Маргарита Сергеевна… — интонация Лоры, мне совсем не понравилась.

— Лора, где вы? Вас дед уже обыскался.

— Вы не переживайте мы с Денисом уехали на дачу. Я деду сейчас позвоню.

— Лора, алло, что случилось? — мне показалось напряжение в голосе Лоры, я хотела расспросить её, но в трубке уже слышались гудки.